Читаем Тайна сибирской платформы полностью

Размах работ увеличивался с каждым днем. Сотни самолетов, тракторов и пароходов забрасывали сюда тысячи тонн грузов: продовольствие, снаряжение, оборудование. Чуть ли не каждую неделю вилюйцы открывали такие богатые россыпи, на поиски которых в зарубежных странах тратились годы. Все течение Вилюя было сплошь «заражено» алмазами.

На всем тысячекилометровом протяжении реки кипела в тайге работа: закладывались поселки и обогатительные фабрики, велась доразведка и опробование новых россыпей, строились пристани и автомобильные дороги.

А виновники всего этого — геологи, вызвавшие к жизни некогда глухой, необитаемый край, — уходили в тайгу все дальше и дальше. На пепелищах их костров вставали мощные локомобили и дизели, там, где одиноко белели походные палатки, вытягивались линии свежесрубленных домов. Геологи шли впереди головным, дозорным отрядом. На остриях своих геологических молотков они несли в тайгу жизнь. Они первыми начинали осваивать пространства диких северных джунглей, первыми переворачивали вековой нетронутый пласт таежной целины.

Но усилия поисковиков были бы тщетны, если бы за ними не двигался второй эшелон — рабочие, техники, инженеры-обогатители, летчики, проводники-каюры, снабженцы и множество людей других профессий, чья работа внешне была незаметна в деятельности поисковых партий. Именно этим постоянным, самоотверженным трудовым содружеством тысяч людей самых разнообразных специальностей были обеспечены небывалые, сказочно быстрые темпы обнаружения якутских алмазов.

Как ни велико мужество отдельного геолога-доброхота, все его попытки в одиночку открыть алмазное месторождение обречены на провал. Он может найти в крайнем случае один-два алмазных кристалла, но открыть алмазоносный район, пригодный для промышленной эксплуатации, он не сумеет. Это под силу только большому коллективу людей, где каждый выполняет свою отдельную задачу, но итог является результатом общих усилий. В поисках алмазов, как ни в какой другой области геологии, терпит крах геолог-одиночка, геолог-индивидуалист. Здесь как на фронте, как в разведке: твоя жизнь и твоя работа зависят от добросовестности идущих по флангам товарищей.

…В конце 1950 года Тунгусская экспедиция разделилась на две самостоятельные: Северную экспедицию, которая занялась составлением геологических карт уже открытых месторождений, и Амакинскую («амака» — по-якутски медведь). Эта последняя была пополнена геологической молодежью и усилена геологами, работавшими раньше в других районах страны. Амакинская экспедиция продолжала заниматься поисками алмазов, уходя все дальше на север, в глухие, неисследованные медвежьи углы якутской тайги. Михаил Михайлович Одинцов и Сергей Соколов перевелись в Северную экспедицию. Григорий Файнштейн и Владимир Белов остались в Амакинке.

До сих пор в Якутии находили только алмазные россыпи. Откуда принесены алмазы в якутские реки, как они попали на Сибирскую платформу, далеко ли кимберлитовые трубки от россыпей, или совсем рядом? Все эти вопросы требовали самого быстрейшего разрешения.

Инициатором поисков коренных месторождений алмазов — кимберлитовых трубок на Сибирской платформе — был сотрудник Академии наук СССР геолог Петр Оффман. Если в первую половину алмазной эпопеи заслуга предвидения возможной алмазоносности Сибирской платформы бесспорно принадлежала Бурову и Соболеву, то теперь, когда алмазники уже зацепились на платформе за плацдарм — россыпи, — большую роль в дальнейших поисках кимберлитовых трубок сыграли исследовательские работы, проделанные ныне доктором геологических наук П. Е. Оффманом.

Вообще надо отметить, что в те времена, о которых сейчас идет речь, геологи-поисковики особенно остро начали ощущать отсутствие строгой и ясной научной теории разведки алмазных месторождений.

Если самим геологам Тунгусской, а потом и Амакинской экспедиций было трудно наряду с практическими работами заниматься еще и теорией алмазного дела, то когда на помощь им пришли сотрудники геологических институтов Академии наук, дело пошло вперед значительно быстрее. И прежде всего это относилось к развенчанию так называемой «теории траппов».

Долгое время считалось, что происхождение алмазных месторождений связано с образованием траппов — древних горных пород, изверженных из глубин земной коры. А поскольку вся Сибирская платформа представляет собой гигантское трапповое поле, то, следовательно, и искать алмазы надо по всей Сибирской платформе. Этой гипотезы, помачалу плодотворной, стимулировавшей поиск алмазов в Сибири, а впоследствии ошибочной из-за своей неконкретности, придерживались и Буров, и Соболев, и Одинцов, и Файнштейн.

«Похоронили» траппы сотрудники Академии наук П. Е. Оффман и А. П. Лебедев, которые доказали отсутствие связи между алмазными месторождениями и сибирскими траппами. Благодаря их работе геологам-поисковикам стало ясно, что не следует «ползать» по всей платформе, что район возможного нахождения коренных месторождений значительно сужается.