Читаем Тайна сибирской платформы полностью

Руководство Тунгусской экспедиции решило отбросить все предвзятые предположения о месте возможной находки алмазных месторождений. Рассуждали логически: если правильно предположение Соболева и Бурова о широкой и мощной алмазоносности Сибирской платформы, то скорее всего алмазы могут быть найдены в русле той реки, течение которой размывает как можно большую территорию платформы.

Такой рекой был Вилюй. Возглавил новую, вилюйскую партию, как ее называли тогда в шутку, «партию бессребреников-энтузиастов», геолог Григорий Файнштейн.

Весной 1949 года отряд Файнштейна был заброшен в Ербогачен. Через две недели караван оленей пересек Тунгусско-Чонский водораздел и вышел на реку Чону, приток Вилюя, славящуюся особенно свирепыми комарами.

Здесь был построен настоящий флот — четыре больших парусных баркаса… Погрузив на них все оборудование и запас продовольствия, геологи двинулись по Чоне, по которой предстояло проплыть около пятисот километров.

Причудливые формы выветренных древних горных пород встречались по дороге. Неожиданно среди густой тайги вставали гигантские каменные замки с мрачными башнями и бастионами. Отвесные стены вплотную подступали к воде. День-два плыли по такому каменному мешку, зловещему каньону, а конца все не было и не было.

Как-то на берегу увидели обычную в этих местах медвежью семью: мать и двух маленьких медвежат. Заметив людей, медведица с ревом бросилась на них, хотя никто и не собирался причинять ей никакого вреда. Пришлось мать убить, а медвежат взять с собой в лодку.

Медвежат назвали Мишка и Машка. Днем они весело играли друг с другом, бегали по дну баркаса, а вечером залезали на шкуру медведицы, расстеленную на корме, и начинали жалобно скулить. Геологи успокаивали их, угощали сахаром, но медвежата не брали лакомых кусочков. Они ложились около головы медведицы, лизали ее закрытые глаза, что-то шептали на ухо. Так они и засыпали на шкуре матери — маленькие, пушистые, жалкие.

Потом уже, когда вышли на Вилюй, медвежата подросли и перестали быть такими «сентиментальными». Они купались, лазили по деревьям, бегали с собаками на охоту. После одной из таких прогулок Мишка и Машка не вернулись — тайга взяла свое.

К середине лета парусная флотилия подошла к Вилюю. Река встретила геологов неприветливо: часто попадались пороги, отмели, перекаты.

Однажды к концу дня баркасы вошли в узкое, мрачное ущелье. Вода стремительно неслась мимо высоких каменистых берегов. Плывший на первом баркасе рабочий — якут Василий Иванов — вдруг испуганно закричал и стал показывать рукой вперед. Оттуда долетал глухой, нарастающий рокот.

— В чем дело? — крикнул Файнштейн. — Что там?

— Улахан-Хан, — ответил Иванов. — Самый большой порог на Вилюе. По-русски это значит «Большая кровь». Надо к берегу править, начальник, а то все помрем.

Выбрав подходящую бухточку, геологи причалили баркасы к берегу, а сами отправились на разведку. До порога было километров пять. Стемнело. Рокот все усиливался и, наконец, превратился в лютый звериный рев.

Когда подошли к порогу, стало совсем темно. Ничего не было видно. Только белые гривастые буруны да неумолчный грохот ударяющихся друг о друга камней говорили о том, что здесь ярится порог.

Утром, чуть свет, снова пошли к Улахан-Хану. Ужасная картина открылась перед геологами. Река пододвинула свои берега почти вплотную друг к другу. Вода падала вниз с высоты пяти-шести метров. Сразу за порогом из реки, рассекая ее на два рукава, торчал огромный, позеленевший от сырости утес. Течение бешено устремлялось на него, скатываясь с боков на стороны белой шипящей пеной. Возле утеса, крутясь в воде, как легкие мячики, прыгали многопудовые валуны. О том, чтобы провести баркасы через это чудовище, не могло быть и речи.

Два дня геологи не могли решить, что делать дальше. На то, чтобы разгрузить баркасы и перетащить их волоком вокруг, требовалось не меньше двух недель. А времени уже было в обрез.

Жители окрестных якутских наслегов, к которым геологи обращались с расспросами, только услышав об Улахан-Хане, испуганно трясли головами. По преданию, Улахан-Хан был священным порогом. За его чертой начиналось подземное царство, потусторонний мир. Нельзя было пройти порог Улахан-Хан и остаться живым.

Однажды, когда Григорий возвращался к себе в лагерь, его догнал на таежной тропе застенчивый, угловатый юноша-якут.

— Здравствуй, товарищ, — улыбаясь, сказал он. — Меня зовут Вася. Я комсомолец и учусь в десятом классе, в районном центре. Сюда я приехал на побывку к дедушке. Мой дед — самый старый человек в округе, ему сто лет. Пойдем к нам — дедушка Илья поможет тебе. Он все знает. Наш учитель сказал про него, что он ходячая энциклопедия.

Григорий пошел вместе с Васей к его деду. Старый Илья, сухой, морщинистый, с умным скуластым лицом, долго почти в упор рассматривал геолога. Он как бы решал, стоит ли вести с этим человеком серьезный разговор или нет. Потом подошел к печке, присел перед ней на корточки и на все вопросы Файнштейна отрицательно качал головой. Пришлось уйти ни с чем.