Читаем Тайна России полностью

Именно это и предлагают русские неоязычники, выпускающие даже специальные книжки против христианства (А. Иванов, В. Авдеев, В. Емельянов), с «убийственной», как им кажется, аргументацией. Одна из политических организаций, назвавшая себя "Русской партией", выразила это и в своей программе: "Признать христианство, проповедующее идею богоизбранного израильского народа, еврейской идеологией и пришлой религией, способствовавшей установлению сионистского ига в России" ("Русские ведомости", 1992, N 5). Основной аргумент здесь в том, что христианство — "религия рабов", которая "ослабляет нацию" прежде всего перед евреями, они-то специально и «подбросили» нам эту религию для установления своего господства. (Так же рассуждали о «слабости» славян Гитлер и Розенберг, именно в этом видя причину краха России в 1917 г. и последующего еврейского засилья, — но все же это не помешало русским в 1945 г. дойти до Берлина…).

В каждой из подобных антихристианских публикаций — проклятья, кощунственные искажения Священного Писания, подтасовки смысла, причем все это от явного незнания и нечувствия Православия. Ведь в СССР ни в школе, ни в вузах этому не учили: атеисты кололи штыками то чучело «христианства», которое сами же и изготовили для этих целей, чтобы оно выглядело как можно примитивнее. Причем атеисты, как и язычники, тоже выдавали христианство за "религию рабов" и за инструмент "закабаления масс эксплуататорами"…

В доказательство «рабскости» христианства язычники всегда сводят его к тезису: "подставь врагу другую щеку". Но ведь речь идет лишь о своей щеке — это значит: прости своего личного врага, не мсти ему и не умножай зло; однако ни в коем случае не подставляй врагу щеку ближнего — его защити даже ценою своей жизни! А он точно так же защитит тебя.

Христианское смирение — это смирение не перед злом, а перед Богом. Выражение "раб Божий" означает и признание Божьего всемогущества, и готовность отстаивать Его замысел о мире — и здесь «раб» должен превращаться в мужественного воина в битве против сил зла. Наш святой, Феодосии Печерский, в этой связи говорил: "Живите мирно не только с друзьями, но и с врагами, но только со своими врагами, а не с врагами Божиими". Сам Христос применил силу для защиты святыни: выгнал из храма оскверняющих его торгашей и ростовщиков.

Сочетание такого «рабства», свободы и мужества христианина видны в словах апостола Петра, который говорил: …будьте покорны всякому человеческому начальству, для Господа: царю ли, как верховной власти, правителям ли, как от него посылаемым для наказания преступников и для поощрения делающих добро. Ибо такова есть воля Божия, чтобы мы, делая добро, заграждали уста невежеству безумных людей, — как свободные, не как употребляющие свободу для прикрытия зла, но как рабы Божии" (1 Пет. 2: 13–16).

Эти же слова показывают и ложность утверждения, будто христианство повелевает «рабски» подчиняться любой власти, "ибо нет власти не от Бога" (Рим. 13:1). Апостолы говорили о самом принципе власти в противоположность анархии и в продолжение этих слов имели в виду такую власть, которая сама служит Богу: "Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых… начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое. И потому надобно повиноваться" (Рим. 13: 3–5).

То есть апостолы под властью имели в виду законную положительную силу государства, а не узурпацию кем-то правящих полномочий для целей безнравственных и разрушительных. Об отношении христиан к недостойной власти можно судить по словам Христа об Ироде или святых отцов — о Юлиане Отступнике. И наш преп. Иосиф Волоцкий (один из наиболее правых идеологов царской власти) прямо утверждал, что неправедный царь — "не Божий слуга, но дьявол", и ему следует противиться даже под угрозой смерти. Св. митрополит Филипп, смело обличивший Иоанна Грозного, — тому пример.

Таким образом, христианство — религия вовсе не слабая, а благородная и мужественная. Достаточно взглянуть на русскую историю, чтобы увидеть, какова была наша "христианская слабость": объединили в одно государство шестую часть суши. Причем не столько силой, сколько добром, неся более высокую мораль, но не посягая на самобытность народов, в чьи земли вступали — без этого их, пожалуй, было бы невозможно удержать… В этом огромное отличие Российской империи от колониальных; а тот факт, что при большевиках русский народ превратился в донора, эксплуатируемого национальными окраинами, объясняется как раз тем, что был сознательно сломлен его православный духовный стержень; русским было дозволено существовать и служить целям компартии в виде рабочего тела без души.