Читаем Тайна России полностью

Рыжков тоже заявил: "Да, я считаю, победа команды Ельцина в том, что они представили Зюганова народу как кандидата от коммунистической партии, хотя она его не выдвигала — он на выборы шел от народно-патриотического блока… Сейчас надо создавать более широкую сферу — народно-патриотический союз (или силы) России. Если Зюганов в своей дальнейшей политической жизни будет опираться только на КПРФ, думаю, повторится то же самое. Как только дело дойдет до больших выборов, тема наследства КПСС снова зазвучит" ("Независимая газета", 30.7.96).

Однако тут дело не в том, сколько организаций будет фигурировать в новом "более широком" союзе. Если его будет возглавлять коммунист и его главную структуру образует КПРФ (других же сравнимых у оппозиции нет), — эта тема «зазвучит» из уст власти с тем же успехом.

Поэтому учредительный съезд Народно-патриотического союза России, прошедший 7 августа, не внес в создавшееся положение ничего нового. В своем обращении съезд подчеркнул: "Власть перевирает наши лозунги, искажает наши цели… Нас посыпают костями ГУЛага, пеплом гражданской войны, изображают душителями свобод и религий. Но это от страха перед нами. Ибо не в наших, а в их рядах потомки палачей, расстреливавших царских офицеров, раскулачивавших русских крестьян, топивших баржи с архимандритами и священниками. В их рядах — идеологические лжецы, еще недавно принуждавшие нас верить в омертвелые и смехотворные догмы… ("Советская Россия", 8.8.96).

Однако тут же говорится, что НСПР "не разделяет себя на белых и красных"; видимо, поэтому новый Союз не мог отказать в участии и Анпилову… Вот и власть не будет разделять, по-прежнему всех "посыпая костями ГУЛага", — ей это чрезвычайно выгодно. Да и Зюганов в своем докладе заявил, что именно его партия "призвана и способна сплотить самые разные, но объединенные чувством любви к России общественные силы". По его мнению, слово «коммунист» сегодня превращается для решающей части населения в понятие "борец за справедливость и национальное, народное достоинство". Таким образом, НПСР, обозначая себя как полюс "левый, патриотический", не продемонстрировал нового качества по сравнению с прежним блоком.

Упомянутые деяния «палачей» и их "омертвелые и смехотворные догмы" требуют решительного отмежевания от самого названия «коммунисты» — если Зюганов хочет добиться успеха. Иначе, сохранив то же имя и знамя, КПРФ несет нравственную ответственность за ГУЛаг. Не может иметь успеха и «левая» оппозиция, возглавляемая коммунистами.

Вообще давно пора патриотам осознать духовное различие между «левым» и «правым». Правые во всем христианском мире отстаивали национальные и религиозные основы своих государств, ощущая мистическую судьбу и душу своих народов. Левые боролись за построение государств на секулярной, «прогрессивной» основе, ставя во главу угла не нравственное начало, а материалистические критерии. При этом одни левые боролись против Божественной Истины на путях либерализма — разлагая общество, оправдывая эгоизм и право индивидуума на незнание Истины (то есть на свободную деградацию — таким народом легче управлять). Другие же левые выступили против Бога на пути атеистической революции, понимая под «прогрессом» насильственное разрушение всей предыдущей традиции и создание тотально регламентированного общества. В этом масштабе и Ельцин, и коммунисты — левые.[83]

Причем и правые защитники "старого мира" и левые его ниспровергатели сами выбрали себе в Новое время такие названия, располагаясь даже в парламентских залах на левом и правом флангах. А ведь со словом «левый» в языках всех народов связано что-то незаконное, плохое ("левые" доходы), а со словом «правый» — истинное, верное ("правое дело"). Глубочайшая символика левого и правого дана нам и в Евангелии от Матфея: перед концом истории Христос поставит справа от Себя тех, кто достоин Царствия Божия, а слева — тех, кто обрек себя на вечный огонь, уготованный диаволу (Мф. 25, 32–41)…

Разумеется, на практике нередко позиции левых и правых смешивались. Бывали и левые христиане, стремившиеся реформировать Церковь и поставить ее на службу своим земным целям (старые и новые обновленцы, экуменисты). Бывали и правые коммунисты, интуитивно чувствовавшие ложь интернационализма и утверждавшие необходимость национально-государственных начал, семейных ценностей, жертвенного служения родине. Но эти исключения и мутации не отменяют самой сути исторического разделения на левых и правых.

Сейчас, после крушения режима КПСС, бывшая партноменклатура разделилась: у власти остались левые деятели прозападного толка, силящиеся выдать себя за «правых». В оппозиции же оказались более честные и жертвенные, в основном рядовые члены партии, которым близки правые ценности и которые лишь по инерции называют себя «левыми» и коммунистами… Но зачем это нужно, если слово «коммунисты» вошло в русскую историю прежде всего десятками миллионов жертв?