Читаем Тайна профессора Бураго. Том 2 полностью

— Нет, херре Житков, — сказал вахтенный. — Я как раз спрашивал об этом боцмана при смене. Он сказал, что одного-то сняли, а «самого» оставили мне.

— Не сам же Витема сошел с рея, — рассердился Найденов. — Пойдите к вахтенному начальнику и узнайте, где труп.

— Понимаю, херре пастор. Сейчас же спрошу.

Пришел вахтенный помощник.

— Я только что ходил к первому помощнику. Он и не думал снимать труп: уверяет, что перед самой сменой видел его на рее.

— Что за история! — рассердился Найденов. — Сейчас мы узнаем, кто это сделал.

Он быстро спустился с мостика и побежал к Лунду. Но и Лунд ничего не знал. Не имел об этом представления и Йенсен. Подняли на ноги обе нижние вахты, опросили всех. Никто и близко не подходил к повешенным.

Найденов посветил фонариком на свисающий с носа конец троса: он был срезан.

— Значит, здесь остался кто-то из шайки Витемы. Нужно сейчас же обыскать корабль!

Все занялись поисками. Осмотрели все закоулки, но не обнаружили даже намека на тайник, где мог бы скрыться человек.

— И тем не менее я не верю в чудеса! — воскликнул Найденов.

— Хотя по твоему пасторскому званию именно тебе, а не мне следовало бы в них верить. Что касается меня, то я начинаю, кажется, верить… У повешенных бывает странный характер.

Друзья спустились в салон. По дороге они запаслись инструментом. Найденов взламывал массивный стол Витемы, когда в салон вошел взволнованный Лунд.

— Витема ушел на четверке с подвесным мотором, — сказал норвежец.

— Витема или труп повешенного Витемы? — спросил Житков.

Найденов провел рукой по лицу.

— Это действительно становится похоже на фантастический роман.

— Нет, это доказывает только, что таких, как Витема, мало вешать. Даже когда они болтаются в петле, всаживать следует пулю.

— По-видимому, ты прав, — произнес Найденов и опустился на диван.

Сильный толчок сбросил его на пол. Кресло, в котором сидел Житков, выскочило из крепления. Весь корпус «Черного орла» содрогнулся от взрыва.

Найденов бросился к переговорному.

— На мостике! Что случилось?

Никто не ответил. На верхней палубе были слышны шаги бегущих людей. В салон вбежал Лунд.

— Цистерна с топливом горит. Взрывом вырван кусок обшивки в ахтерпике!

— Помпы?

— Вода поступает быстрее, чем успевают откачивать помпы.

— Как вы думаете, — живо спросил Житков, — сколько времени эта коробка может еще продержаться на плаву?

— Не больше суток, — сказал Лунд.

— Сутки? — Житков повернулся на каблуке и щелкнул пальцами. — За сутки, знаете, что можно сделать?!

— Утонуть двадцать четыре раза, — хмуро пробормотал шкипер.

— Утонуть можно и все сорок восемь раз, — отрезал Найденов. — Но можно сочинить кое-что другое. Всех наверх!

С этими словами все трое бросились наверх. Навстречу им бежал Йенсен.

— Эй, шкипер! — крикнул Нордаль. — Мы осмотрели шлюпки. У всех продырявлены днища…

Начальник поста береговой стражи оккупационных войск в Норвегии, штурмфюрер штандарта СС «Мертвая голова» Пауль Минкнер протянул руку к телефону. Звонок настойчиво дробил ночной полумрак комнаты. Минкнер был зол. И без этого звонка его сон был не слишком спокоен. Его нервировали светлые ночи. В этой стране все было не по вкусу Минкнеру: высокие и крутые горы, студеное море, мужчины, открыто ненавидящие немцев, женщины, отвергающие ухаживание даже офицеров СС. Из-за всего этого Пауль Минкнер часто пребывал в состоянии раздражения. Не было ничего удивительного, что он и сейчас сердито рявкнул в трубку:

— В чем дело?!

Но то, что он услышал, заставило его быстро сбросить одеяло и взять карандаш. Он стал делать заметки в блокноте.

Собеседник на том конце провода говорил:

— Патрульный самолет обнаружил на траверзе острова Сандё трехмачтовый парусник. Курс — ост-зюйд-ост. Судно несет всю парусность. Обращает на себя внимание необыкновенная осадка: борта судна едва возвышаются над водой. Флага летчик разобрать не мог.

— Так… так… так… — повторял Минкнер, делая отметки. — Последние координаты?

Собеседник назвал широту и долготу.

— Это не может быть немецкое судно с рудой из Нарвика? — спросил Минкнер.

— Запросили по радио Нарвик, ответа нет. Вид судна внушает подозрения.

— Через два часа я буду у них на палубе, — заключил Минкнер.

— Если нужно, сейчас же радируйте: вышлем спасательный буксир.

— Быть может, целесообразно и идти прямо на нем?

— «Зеефальк» — наше единственное спасательное судно. А время такое, что оно может понадобиться в любую минуту. Не хочется понапрасну угонять буксир из порта.

— Положитесь на меня. Я справлюсь своими силами, — согласился Минкнер.

Через десять минут сторожевой катер с десятком эсэсовцев на борту отвалил от дальнего конца пристани Тромсё и, набирая скорость, пошел к устью Тромсёсунда.

Очутившись в кокпите катера, Минкнер завернулся в плащ и растянулся на диванчике, приказав разбудить его, когда покажется парусник.

Охранники расположились вокруг откидного столика, появились карты. Партия ската была в самом разгаре, когда в люк просунулась красная физиономия матроса.

— Парусник в виду!