Читаем Тайна Нефертити полностью

— Отель «Зимний дворец», — сказала я водителю такси и занялась усаживанием Ди с ее гипсом в салон автомобиля. Мысленно я ругала себя, как по-английски, так и по-арабски. Не пробыла в Луксоре и пяти минут, а уже совершила свою первую ошибку. После всех усилий, которые мне пришлось приложить, чтобы превратиться в обычную туристку...

Пока такси подпрыгивало на ухабистой дороге в облаке пыли, я вынула свою компактную пудру. И правда, мой нос настоятельно требовал пудры, но меня беспокоило не это. Мне необходимо было удостовериться еще раз, что мой новый облик неузнаваем до такой степени, как я планировала.

Это не было каким-то маскарадом — этакой блажью. Это была просто камуфляжная окраска, защита перепуганного зверька от врагов-хищников. Зверьку, за которым охотятся, помогает природа, мне же приходилось помогать себе самой. Я сделала рот шире с помощью губной помады, превратила свои светло-карие глаза в темно-карие, тщательно выбрав тени и тушь. Наиболее эффективному изменению окраски я подвергла собственные волосы. Мало что можно было сделать с прической: мои волосы слишком густые и кудрявые, поэтому пришлось сохранить простую короткую стрижку. Однако из брюнетки, которой я была все двадцать пять лет своей жизни, я превратилась в блондинку, и мои пепельные локоны выглядели потрясающе.

Краска для обесцвечивания за сорок долларов, новая губная помада и набор под названием «Магия для глаз» — вот что сделало новую Алфею Томлинсон. Может быть, даже эти небольшие уловки были без надобности. В конце концов, никто из них не видел меня целых десять лет. Я, как они говаривали, «отставала в развитии». В пятнадцать лет была плоской, как жердь, — кругом тридцать. Джейк часто шутил, что мерку для меня можно снимать со ствола дерева. Они не узнают в светловолосой, отлично сложенной молодой женщине в хорошо сшитом синем льняном костюме нескладную, кое-как одетую девчонку-сорванца.

Не то чтобы я похвалялась своей фигурой. Просто это был мой хлеб с маслом — но без джема. Показ моделей — звучит заманчиво, но быть моделью, демонстрирующей купальники и свитера для каталога заказов по почте, — занятие столь же привлекательное, как копка картофеля. К тому же не так уж и хорошо оплачиваемое, тем более когда каждый лишний цент складывается в маленький конверт с надписью «Отпуск». Отпуск? Отдых, расслабление, смена обстановки... Нужно признаться, я позволила себе некоторую иронию, когда надписывала этот конверт.

Мои мысли потекли по старому проторенному руслу. В попытке отвлечься я взглянула на Ди, но она, казалось, не нуждалась в моей помощи. Она смотрела в окно, очевидно завороженная открывавшимся видом. Аэродром располагался в пустыне, в стороне от современного Луксора, но наш шофер гнал свою грохочущую машину на предельной скорости — сумасшедшей, захватывающей дух — тридцать пять миль в час. Принимая во внимание дорогу, они казались шестьюдесятью милями в час. Машина с ревом и лязгом неслась в направлении города, расположенного прямо на берегу Нила, в плодородной пойме, окаймлявшей реку. Впереди глаз радовала яркая зелень полей и изящные очертания финиковых пальм. После обесцвеченных солнцем скал пустыни насыщенные цветом краски почти ослепляли. И надо всем этим простиралось бескрайнее небо Верхнего Египта такой чистой и интенсивной синевы, что напоминало редкий вид китайской керамики.

К своей досаде, я обнаружила, что глаза мои застилали слезы, но не от пыли, которая сопровождала нас на всем протяжении пути. Египет — не очень приветливая страна. Сочные зеленые поля — это только узенькие полоски, скрывающие бесплодные просторы пустыни. Но в прозрачном воздухе и безжалостном солнце было нечто такое, что отравляло кровь, словно малярия, ностальгия, которую не вылечит ни одно лекарство.

— Подделка? — спросила Ди.

Я отпрянула, как от удара.

— Эти люди все, что продавали, было подделкой? — повторила она, намеренно не обращая внимания на грамматику.

Вот и исцеление от моего рецидива сентиментальности. Всего только одно слово — функциональное, действенное.

— Подделкой, — ответила я, словно пробуя слово на вкус. — Да. Все это — подделки. Большинство феллахов[1] делают их сами. Весьма небольшие домашние предприятия. Скарабеи, ушебти[2] — это статуэтки. Все это — фальшивки, имитация...

Такси сделало крутой вираж, прервав мой список синонимов и отбросив Ди прямо на меня. Она выпрямилась, пробормотав нечто такое, от чего мои брови в изумлении поползли вверх. Современная молодежь и в самом деле получает либеральное образование.