Читаем тайна мумии полностью

Несколько минут миновали в тишине. Затем карлик чуть вскрикнул и проговорил несколько фраз прерывистым, задыхающимся голосом, как говорит человек, дошедший до крайней степени физического истощения. Услышав новое приказание, он скорчился над камнем, схватил карандаш и быстро изобразил на бумаге нечто напоминавшее чертеж здания, а после долго что-то писал. Когда работа была завершена, араб протянул мне листок. Это был, как оказалось впоследствии, точный план тоннеля и гробницы с приложением подробно указанного пути к ним.

Закончив свой труд, Али замертво повалился на землю в глубоком обмороке; но несколько капель из пузырька, который араб поднес к его губам, вскоре привели его в чувство. Затем странная пара, вскочив в седла, унеслась в оазис и какое-то время больше не попадалась мне на глаза.

Вечером я возвратился верхом в главный лагерь. Там мне сказали, что приезжие разбили шатры на окраине оазиса; люди это были, похоже, тихие и добропорядочные.

Я сообщил помощникам, что шейх приезжих побывал у меня в гостях и дал мне некоторые указания относительно того, как найти и проникнуть в гробницу; за это, если мы найдем какие-либо захоронения, он получит в награду ничем не примечательную мумию.

Пока мы не проникли в гробницу и не прикоснулись нечестивыми руками к ее содержимому, шейх не появлялся на раскопках.

В тот достопамятный день он заявился ранним утром в сопровождении четырех своих людей, высоких, мрачных и внушительных. Отведя меня в сторону, он попросил разрешения войти в гробницу вместе со мной. Мы открывали саркофаги и доставали мумии, драгоценности и прочие находки, и ни единое наше движение не ускользало от его глаз.

Долгое время мы не могли обнаружить деревянный футляр; но когда большая часть находок была извлечена, шейх обратил наше внимание на трещину в стене, которая открылась прямо перед ним. Несколько ударов киркой — и показалась ниша; ее отверстие было заложено камнями. Внутри был вертикально размещен ящик, где мы, как и предсказывал араб, нашли тело карлика. Это был человек с непредставимо широкими плечами, а его руки свисали почти до колен. Лицо было кошмарным, жестокая улыбка раздвигала тонкие губы, открывая острые зубы, поблескивавшие, как клыки зверя.

Как ни странно, тело, в отличие от обычных мумий, не было обернуто бинтами; на карлике было свободное одеяние из какой-то странной материи, которая с успехом выдержала наши грубые усилия по извлечению мумии.

Под кожей карлика вились громадные узлы мускулов; мы нигде не нашли ни разреза, ни какого-либо иного признака того, что его внутренние органы были извлечены, как принято делать при бальзамировании.

Тело с застывшими конечностями, казалось, пребывало в каталептическом припадке или летаргическом сне и представляло собой, я полагаю, вершину и единственный образчик некоего странного и чудесного процесса мумификации.

Голова мумии покоилась на продолговатой подставке, покрытой той же тканью, из которой была сшита одежда. Глаза араба жадно впились в эту необычную подушку. Не успел я протянуть к ней руку, как он быстро закрыл крышку ящика и сказал:

— Думаю, я могу теперь забрать мумию? Ты сам видел, насколько несущественна эта находка. Я хотел бы сейчас же отнести ее в свой шатер.

Я неохотно выразил согласие. Люди шейха вытащили ящик на поверхность и погрузили в повозку, которую я одолжил ему для транспортировки добычи в лагерь.

Через час или два после их ухода мы нашли в нише, под грудой мусора, непонятный предмет; я принял его за бронзовый постамент. Он был вдвое больше обычного кирпича, довольно тяжел, и каждая грань была украшена странными золотыми узорами. Я отправил его наверх и велел поместить на склад к прочим находкам. Вскоре мне сказали, что пришел шейх и желает поговорить со мной наедине. По моей просьбе араб спустился в гробницу; он был крайне взволнован и сразу же произнес:

— Я потерял маленький бронзовый постамент; должно быть, он выпал из моего ящика. Ты видел его?

— Друг мой, — сказал я, — в вознаграждение за твои услуги я согласился отдать тебе определенный ящик и его содержимое. Я выполнил свое обещание?

— Да, но… — начал он.

— Любые бронзовые постаменты и все остальное, находящееся вне ящика, — прервал его я, — принадлежит мне и останется в моем владении.

Лицо шейха исказила кровожадная гримаса. Он не произнес больше ни слова, повернулся и покинул гробницу.

Закончив в тот день работу, я отправился на склад и спрятал постамент в углу под сваленными там инструментами. Вечером, когда помощники вернулись в главный лагерь, а землекопы стали устраиваться на ночь, я вызвал Сэма, своего африканского слугу, и одного из местных рабочих, смышленого и заслуживающего доверия араба, чтобы договориться с ними об охране склада. Я должен был отстоять первую и самую длительную вахту, после дежурил Сэм, араб же заступал на караул последним — его вахта заканчивалась утром с пробуждением лагеря.