Читаем тайна мумии полностью

На протяжении дня мои мысли несколько раз возвращались к этому удивительному делу. Я гадал, как связана с ним «Книга светильников», о которой упоминал Морис Клау. Я также не мог понять, как именно Клау сумел определить, что сценой следующего преступления станет музей Мензье.

Мы договорились пообедать у Корама, чья квартира примыкала к музею. Должно быть, странное мы представляли собрание, состоявшее из Корама, его дочери, Мориса Клау, Изиды Клау, инспектора Гримсби и меня самого.

Непосредственно вслед за тем, как из музея вышел последний посетитель и двери были заперты, в Египетском зале заступил на вахту охранник. С наступлением темноты мы собирались незаметно наблюдать за этим помещением, благо устройство его способствовало нашему плану: в середине потолка имелся большой застекленный световой фонарь; чуть отодвинув шторы, мы могли видеть все происходящее в Египетском зале с площадки на верхнем этаже, который относился к дому куратора.

Обед завершился, и Изида распрощалась с нами.

— Не останешься ты, Изида, — сказал ее отец. — Столь ненужно это. Спокойной ночи, дитя мое.

Почтительный и восхищенный Гримсби спустился вместе с Корамом вниз, чтобы посадить Изиду в такси. Я с трудом мог представить себе, каково ей было возвращаться в эти неприглядные, залитые речной водой развалины в Уоппинге.

— А теперь, мистер Гримсби, — сказал Морис Клау, когда мы вчетвером вновь собрались за столом, — спрячетесь вы в витрине для мумий!

— Но я буду беспомощен! Откуда нам знать, какую витрину решит взломать преступник? Помимо того, я даже не знаю, чего ожидать!

— Благословен тот, кто ждет малого, друг мой. Возможно весьма, что сегодняшней ночью он не появится. В случае том завтра запрут вас в витрине снова!

Скрепя сердце, Гримсби удалился, вооруженный ключами к витрине и двери в квартиру куратора, которая выходила в Греческий зал. Морис Клау особо предупредил инспектора о необходимости соблюдать полнейшую тишину. Признаться, распоряжения Мориса Клау заставляли всех нас сгорать от любопытства и нетерпения. Бесшумно распахнув окно на площадке, мы с Корамом и Клау заглянули сквозь световой фонарь в Египетский зал. В этот миг внизу показался инспектор Гримсби с карманным электрическим фонарем в руке.

Он открыл витрину в дальнем конце комнаты, быстро взглянул вверх и забрался внутрь, закрыв за собой стеклянную дверцу. Как ранее указал Морис Клау, пространство между последним саркофагом и углом витрины представляло собой идеальное место для засады.

— Надеюсь, он запер витрину на замок, — сказал наш эксцентричный спутник, — и не произвел шума.

— Почему вы так опасаетесь шума? — с любопытством спросил Корам.

— Снаружи, на площадке, высокий стоит барельеф, — загадочно отвечал Морис Клау. — Прислонен он к стене. Помните тот барельеф?

— Конечно.

— Вечером не заглядывали вы за него, в треугольный промежуток, что таким образом создается?

— Не было причины. Там никто не смог бы спрятаться.

— Не смог бы, говорите вы? Нет? Объясняет мне то, мистер Корам, что не понимаете вы возможностей! Но если вы ошибаетесь, что тогда?

— Тогда человеку, который там прячется, придется до утра оставаться на месте. Ему не попасть ни в один из залов; все они заперты. Вниз он также не сможет спуститься, потому что в вестибюле дежурит охранник.

— Нет? Да? Вы дважды ошибаетесь! Первое — там кое-кто скрывается!

— Мистер Клау! — возбужденно начал Корам.

— Шшш! — поднял руку Морис Клау. — Без волнения. Волнение производит шум и действует на нервы. Далее, второе — заблуждаетесь вы, ибо вскоре прячущийся войдет в Египетский зал!

— Но как? Как, ради всего святого, он сможет войти?

— То увидим мы.

Донельзя заинтригованные, мы с Корамом одновременно обернулись к Морису Клау (мы стояли у окна по обе стороны от него); но Клау лишь помахал в воздухе длинным пальцем, призывая к молчанию — и мы волей-неволей умолкли.

Площадка у окна оказалась тесновата; стоя на своем посту той чудесной летней ночью, я чувствовал, что начинаю уставать от бесконечного ожидания. Меня утешала лишь мысль о том, что тайна обезглавленных мумий очень скоро будет раскрыта. Я жалел беднягу Гримсби, вынужденного прятаться, скорчившись в три погибели, в витрине Египетского зала: смысл загадочных маневров Клау был еще более непонятен ему, чем мне. Напрасно я напрягал ум, стараясь уловить связь между «Книгой светильников» и делом, что привело нас в музей.

Корам пошевелился, и я интуитивно понял, что он собирается заговорить.

— Тише, — прошептал Морис Клау.

В Египетском зале под нами блеснул луч света!

Я решил было, что какой-то шум привлек внимание Гримсби. Весь напрягшись, я наклонился вперед; Корам в волнении стал вглядываться в темноту.

Луч двинулся, осветив каждую витрину в дальнем углу зала, где прятался Гримсби, и наконец остановился на лице одной из мумий.

Теперь была смутно различима маленькая фигурка — фигурка человека, державшего фонарь. Он опасливо крался по залу. Видимо, у него имелся ключ от витрины, и секунду спустя он распахнул стеклянную дверь и вытащил мумию наружу.