Читаем Тайна мадам Лефевр полностью

До того как войти в дом, он предупредил, что у нее в запасе полчаса на поиски детской. В ее задачу входит связывание Филиппа и вынос его из дома на маленькую боковую улочку, где будет стоять тележка, содержимое которой скроет маленького мальчика. Сам Уилл к тому времени свернет торговлю и будет готов бежать из города.

Элоди согласно кивнула, не решаясь, однако, признаться, что сына она, возможно, не станет забирать. У нее все сжималось внутри, сердце билось от тревоги и предвкушения, когда она поспешно поднималась по лестнице.

Подробности посещения этого особняка полтора года назад с кристальной четкостью всплыли в ее сознании. «Пожалуйста, Боже, – мысленно молила она, – пусть этот день закончится не так, как тот, что разлучил меня с ребенком».

Графиня сказала ей тогда, что детская находится на третьем этаже. Оказавшись в коридоре, Элоди осторожно приоткрыла несколько дверей, прежде чем за одной из них, наконец, она обнаружила маленького мальчика, играющего с солдатиками.

Сосредоточенно расставляя фигурки группами, Филипп не поднял головы, когда Элоди украдкой вошла в комнату. Она воспользовалась его увлеченностью, чтобы как следует рассмотреть. Ее сердце болезненно сжалось от радости видеть его снова и от сожаления о полутора годах разлуки.

У него были ее глаза и губы, которые он прикусывал, нос Жан-Люка и его длинные изящные пальцы, а также черные непослушные волосы, постоянно спадающие на лоб.

Тут он поднял голову, и его глаза осветились любопытством.

– Кто вы? И где Мари?

– Она внизу, на кухне. Попросила меня посидеть с тобой, пока сама посмотрит на безделушки, которые продает мой муж.

– Безделушки? Их едят? Хоть бы она и мне принесла немного!

Элоди улыбнулась, понимая, что сладкое Филипп любит до сих пор.

– Боюсь, это не печенье и не пироги, а штучки вроде лент для волос или кружева для украшения воротника, стеклянные бусины для ожерелий или блестящие зеркала.

Внезапно мальчик прищурился:

– Вы сегодня продавали апельсины на площади. Вы же не станете снова хватать меня, правда? Мне это совсем не нравится.

Появившееся в его глазах выражение настороженности больно ранило ее.

– Я не сделаю ничего, что бы тебе не понравилось, обещаю. – Пытаясь удержать быстро угасающую надежду, она добавила: – Какие у тебя красивые солдатики! И пони тоже. – Она указала на злосчастного игрушечного пони со стеклянными глазами, стоящего у стены.

– Я из него уже вырос, – ответил Филипп, после заверения Элоди снова проникшийся к ней доверием. – Maman говорит, что летом подарит мне настоящего пони. Я так люблю лошадок! Я буду военным, как папа.

«Если бы ты только знал», – подумала Элоди, а вслух произнесла:

– Maman хорошо с тобой обращается?

Филипп пожал плечами:

– Она же моя maman. Когда уезжает, по возвращении обязательно дарит мне новую игрушку. А на ночь читает мне сказки. – Тут он захихикал. – Она и сладости мне тоже приносит, только никому не проболтайтесь. Няня считает, что от них мне трудно уснуть.

Элоди представила графиню в элегантном парижском платье на краешке узкой детской кроватки. Она читает Филиппу сказки, взъерошивает его шелковистые волосы, целует перед сном и желает доброй ночи. На глаза навернулись слезы. «На ее месте должна была быть я», – кричало израненное сердце.

– Никому не скажу, – пообещала она.

Филипп кивнул:

– Хорошо. А вот гроза мне не нравится. Когда ветер стучит ставнями, maman приходит обнять меня. – Его глаза осветились восторгом. – А летом, когда мы ездим в загородный дом, она разрешает мне ловить червяков и лягушек. И берет меня на рыбалку. Но червей на крючок насаживает Гаскон.

Каждая улыбка мальчика, бесхитростное признание забивало очередной гвоздь в крышку гроба ее надежд. Испытывая тревогу и волнение, Элоди предложила:

– Я могла бы отвести тебя на птичий рынок. Здесь, в Париже. Там продают попугаев из Африки. У них яркие перья, зеленые и синие, желтые и красные. Разве тебе не хочется на них посмотреть? – Она протянула мальчику руку.

Его улыбка тут же погасла, и он отпрянул от ее руки:

– Благодарю вас, мадам, но я лучше пойду с maman.

Элоди тут же поняла, что снова его напугала. Ей стало нехорошо.

– Можно мне кое о чем тебя попросить? Посмотри на меня очень внимательно и скажи, не напоминаю ли я тебе кого-нибудь?

Филипп неохотно повиновался.

– Вы похожи на торговку апельсинами из парка. А теперь идите. Я хочу, чтобы вернулась Мари.