Читаем Тайна Клумбер-холла полностью

Увы! Чем дальше забираешься ввысь в своей гордыне, тем болезненнее оказывается падение. Нашим откормленным лошадкам в начищенной до блеска упряжи не суждено было произвести в тот день впечатление на жителей Клумбер-холла, несмотря на все наши честолюбивые устремления.

Мы уже доехали до главных ворот и собирались выйти, чтобы их открыть, когда наше внимание привлек огромный деревянный плакат, прикрепленный к одному из деревьев таким образом, что невозможно было проехать мимо, не заметив его. На светлой поверхности доски очень крупными черными буквами была начертана следующая гостеприимная надпись:

Какое-то время мы сидели в полном молчании, изумленно уставившись на это объявление. Затем мы с Эстер, позабавленные абсурдностью надписи, разразились хохотом. Однако отец наш, разворачивая фаэтон, сурово поджал губы, и на челе его явно сгущались тучи. Я прежде никогда не видел, чтобы этот добрейший человек выходил из себя, и я убежден, что гнев его вовсе не являлся результатом пробуждения такого мелочного чувства, как оскорбленное тщеславие, – нет, скорее его обидело неуважение, выказанное лэрду Брэнксома, чьи интересы он представлял.

Если я и принял близко к сердцу обиду, нанесенную нашей фамильной гордости, чувство это было преходящее, одно из тех, что довольно скоро изглаживаются из памяти.

Так случилось, что на следующий день после описанного выше эпизода я проезжал тем же путем и остановился, чтобы еще раз взглянуть на этот оскорбительный плакат. Я стоял, разглядывая надпись и гадая, что же могло толкнуть нашего соседа на столь возмутительный поступок, когда почувствовал на себе чей-то взгляд. Я увидел милое девичье личико, с любопытством выглядывающее в просвет между стоек ворот, а затем белая ручка взметнулась вверх, призывая меня приблизиться. Когда я подошел ближе, то увидел, что это та самая юная леди, которую я уже видел в экипаже генерала.

– Мистер Уэст, – проговорила она быстрым шепотом, нервно оглядываясь по сторонам, как будто боялась чего-то, – я хотела бы извиниться перед вами за то оскорбление, которое получили вчера вы и ваша семья. Мой брат как раз находился на подъездной аллее и всё видел, но он не волен вмешиваться. Я вас уверяю, мистер Уэст, что если эта омерзительная надпись, – она указала на плакат, – вызывает у вас чувство досады, то нам с братом она куда как более неприятна.

– Ну что вы, мисс Хэзерстоун, – сказал я, пытаясь обратить всё это в шутку, – Британия – свободная страна, и уж если человек предпочитает оградить свой дом от нежелательных посетителей, то я не вижу к этому никаких препятствий.

– Это всё по меньшей мере отвратительно, – вспыхнула она и в раздражении притопнула ногой. – Представляю, как ваша сестра восприняла такое незаслуженное оскорбление. При одной мысли об этом мне хочется провалиться сквозь землю от стыда!

– Прошу вас, не беспокойтесь по этому поводу, – искренне произнес я, глубоко огорченный ее столь явными терзаниями. – Я убежден, что у вашего отца есть какая-то неизвестная нам причина, толкнувшая его на этот шаг.

– Бог свидетель, такая причина есть! – отвечала девушка с невыразимой печалью в голосе. – Хотя я думаю, что было бы гораздо более мужественно с его стороны смотреть опасности прямо в лицо, а не прятаться от нее. Впрочем, ему виднее, и мы не вправе решать за него. Но кто здесь? – вскрикнула она, тревожно вглядываясь во тьму, окутавшую подъездную аллею. – О, это мой брат Мордаунт. Мордаунт, – сказала она, когда молодой человек приблизился к нам, – я принесла мистеру Уэсту извинения за вчерашнее как от своего, так и от твоего имени.

– И всё же я очень рад, что у меня есть возможность сделать это лично, – учтиво произнес он. – Мне только хотелось бы, чтобы здесь присутствовали ваша сестра и ваш отец, и тогда я смог бы сказать также и им, как сильно я сожалею о случившемся. Думаю, малышка, тебе лучше вернуться в дом, да поспеши – подходит время второго завтрака. Нет, не уходите, мистер Уэст, мне нужно с вами поговорить.

Мисс Хэзерстоун, ослепительно улыбнувшись и помахав мне на прощанье рукой, вприпрыжку побежала по подъездной аллее к дому. Ее брат, открыв ворота, вышел ко мне, а затем снова запер калитку на засов снаружи.

– Если вы не возражаете, я пройдусь с вами по этой дороге. Как насчет манильской сигары? – он вытащил из кармана пару сигар с обрезанными концами и протянул одну из них мне. – Вот увидите, они весьма недурны, – заверил он. – Во время своего пребывания в Индии я стал знатоком по части табака. Надеюсь, я не нарушаю ваши планы, навязывая вам свое общество?

– Вовсе нет, – ответил я. – Я очень рад вашему обществу.

– Открою вам один секрет, – сказал мой спутник. – Я первый раз вышел за пределы поместья с тех пор, как мы приехали сюда.

– А ваша сестра?