Читаем Тайна храма полностью

И в это самое время Александр Рунге начал внимательно изучать касты обособленной от Европы Индии и пришел к удивительному выводу. А именно: разрушение сословий приводит к хаосу, и новые государства вынуждены строить новую систему сословий, практически не отличимую от прежней. По сути это не революция с новыми общественными ценностями, а государственный переворот.

Далее Рунге предвосхитил структуру будущих каст, просто описывая их основные положения на примере индийского общества того времени. Очевидно, что правители, то есть политические деятели, встанут у руля государства со своей новой идеологией. Но новое хорошо забытое старое, опираться им придется на новую военную элиту, и кормить тех и других будут по-прежнему нижние сословия.

Рунге делал упор на разграничении сословий, что позволяло, по его мнению, выстроить структуру сильного государства.

Первое и самое главное, что было и что будет — трудности перехода из одного сословия в другое. Браки производятся среди одной касты. Если юноша берет себе в жены женщину нижнего сословия, то он автоматически становится его членом с невозможностью вернуться обратно. Именно поэтому подобные браки были крайне редки и широко обсуждались и осуждались обществом. Следует также отметить, что подобные браки в большинстве своем быстро распадались.

Максимов от себя добавил, что раньше титулы наследовались, и родители не беспокоились за будущее своих детей.

Он прервал свой рассказ и неожиданно обратился к Дорохову:

— Судя по вашему выражению лица, вы имеете свою точку зрения на этот предмет!

— Простите! — замялся Виктор. — Не знаю как в Индии, но в России и солдат производили в офицеры, и за особые заслуги дворянством награждали, да и…

— Глупости! — раздраженно воскликнул профессор. — Это простое заигрыванье власти с простыми людьми. Кем мог стать солдат, сын крестьянина? Младшим офицером и баста. Разве он мог стать генералом? И дворянство, в основном давали не наследуемое! Все системообразующие касты бились за наследственную передачу того, что имели. Вот возьмем жрецов, священнослужителей в той же России. Сейчас об этом никто и не помнит, но писаны же книги, и это книжки наших общепризнанных классиков. Изволите, приведу пример, господин Дорохов?

— И без примера я доверяю вашим словам!

— Без примера никак нельзя! Никому не верьте на слово, особенно, когда это касается истории. Знаете ли вы русского писателя Николая Лескова? Впрочем, это риторический вопрос, конечно, знаете. Для вашей американской подруги поясню, что этот писатель ничуть не уступает Толстому, Достоевскому и Чехову, других я думаю, вы в этой Америке и не знаете.

Эмма открыла рот, чтобы что-то сказать, но Виктор вовремя схватил ее за руку и крепко сжал ее пальцы.

— Итак, Лесков, — не обращая внимания на странное поведение своих гостей, продолжил Максимов. — Его дед Дмитрий, священник со своим приходом, имел двух сыновей и дочь. Оба сына учились в духовной семинарии. Отец Дмитрий мечтал вскоре передать свой приход старшему из сыновей, но тот был убит в одной из потасовок семинаристов с молодыми городскими мещанами. Младший отказался идти в попы. Младший сын был тут же изгнан из отчего дома без гроша денег, ибо такое непослушание было кощунственным и ставило под удар весь род Лесковых. Приход пошел в приданое дочери. Я подчеркиваю, происходила передача прихода по наследству. И мужем дочери Дмитрия мог стать только семинарист, сын священнослужителя. А что же жена священника? Помните ли вы, Виктор, что ее должны были величать «матушкой»? Так вот, для дочерей священников было специальное обучение. Это учение включало в себя не только будущие отношения со своим мужем, но и отношения с внешним миром, что налагало многие запреты на ее личную жизнь. «Матушка» — это, конечно, жена священника, но функции ее не ограничивались просто спутницей жизни священнослужителя. «Матушка» была воплощением женской святости, воплощением жены человека, отдавшего себя служению своей отчизне и высшим идеалам веры…

— Это очень интересно, профессор! — осторожно вмешался Виктор. — Но примеры из российской истории малопонятны Эмме.

— Ну, в этом вы правы, — неохотно согласился Максимов. — Оно, конечно, так. Я рассказал о кастах и добавил что-то от себя. Но ведь тема действительно интересная. Хотя понимаю, у вас вопросы, вопросы, вопросы.

— Спасибо, профессор, — поблагодарила Эмма. — Вы удивительный человек. Для меня важно знать, чем занимались мои прадедушка и дедушка. Вы сказали, что загадочный рисунок из дневника моего прадеда был известен Сталину.