Если поверить этому, то ни один ангел не был столь же чист, как Вернер фон Браун. Он утверждал, будто его первый учитель не попал в пенемюндскую группу только потому, что научно-техническая квалификация Небеля была недостаточной. При этом он ни словом не обмолвился о той роли, какую сыграло семейство Браунов в интриге против Рудольфа Небеля.

Профессор Герман Оберт в свою очередь не был допущен к ракетным исследованиям в Германии. Это также было весьма кстати Вернеру фон Брауну, так как его знаний и опыта не хватило бы, чтобы конкурировать с Обертом. Хотя Оберт, находившийся в далеком румынском городишке Медиаш, умолял разрешить ему принять участие в конструировании военной ракеты, его не привлекли к этому делу. Отдел управления вооружений сухопутных сил, которым руководил друг семьи Браунов полковник Беккер, счел, что «Оберт, поскольку он является румынским гражданином, не может быть допущен к участию в работах, проводимых под строжайшим секретом».

Следуя в траурной процессии за гробом Курта Вамке, Вернер фон Браун отчетливо сознавал, какой он сделал важный шаг вперед. Вамке везли на кладбище. Небель был по дороге в тюрьму, Оберт – за границей. Путь, в конце которого фон Браун собирался подарить Гитлеру боевую ракету, был свободен.

Участник тогдашних событий Рудольф Лузар писал о взаимосвязи между приходом фашистов к власти, началом работ над ракетным оружием и политикой гитлеровцев по подбору кадров:

Но это было только начало. В 1936 году Гитлер приказал передать 24-летнему Вернеру фон Брауну, недозревшему в научном отношении, но зато вполне надежному с точки зрения нацистской политики, техническое руководство рискованнейшим проектом того времени и крупнейшей базой для испытания смертоносного оружия.

На «запретном острове»

«Рождественские дни 1935 года я провел в имении отца в Силезии, – писал в своих мемуарах Вернер фон Браун. – Однажды я мимоходом заметил, что ищу подходящее место для испытательной станции на побережье. Мать напомнила мне о Пенемюнде. Еще мой дед стрелял там диких уток! Я поехал посмотреть эту местность. Она мне понравилась с первого взгляда».

Вскоре на северной оконечности острова Узедом, там, где до самого горизонта видно Балтийское море, грохот строительных механизмов стал заглушать крики чаек и крякание уток. Птицы были почти единственными живыми существами, которые могли приближаться к этой территории. Часть Узедома к северу от Цимица, Лютова и Цемпина была объявлена запретной зоной. Вермахт, полиция и служба безопасности наглухо отгородили ее от внешнего мира. Вальтер Дорнбергер, которому к тому времени присвоили звание майора, принял на себя военное руководство, Вернер фон Браун – техническое. Рыбацкая деревушка Пенемюнде, расположенная на западной стороне самой северной части острова, дала свое имя созданной здесь гигантской испытательной станции.

Пенемюнде с самого начала поглощала огромнейшие суммы, которые выкачивались из немецкого народа. Но об этом «ракетный барон» вспоминать не любит. Адельберт Бервольф, один из тех, кто делает ему рекламу, пишет: «О Пенемюнде фон Браун говорит мало, он очень гордится своим американским гражданством»13.