Читаем Тайна его глаз полностью

Допрос происходил в кабинете доктора. Жандармский офицер окинул внимательным взглядом пустые, широко распахнутые шкафы, выдвинутые ящики и валявшуюся на одном из стульев козьего меха шубу и меховую шапку. Он поднял голову.

- Автомобиль здесь, в гараже? - спросил он слугу.

- Да, месье! Он в полной исправности...

- Как по-вашему, Жюльяз? Большая машина поджидала преступника? Не правда ли? Теперь он уже далеко!.. Ловко придумано!

Он взялся на трубку телефона, стоявшего на письменном столе среди многочисленных луп, пинцетов и прочих атрибутов медицинского осмотра.

- Алло! Алло! - проговорил он.

Непрерывно нажимая на кнопку, он в то же время бормотал:

- Я хочу непременно добиться, что значил этот вызов по телефону вчера вечером... Алло! Алло!.. Что же? Мне так и не ответят? Телефон не работает? Что бы это могло значить?.. Жюльяз, сбегайте в почтовое отделение! Постойте! Вы заодно отправите вот эту телеграмму в судебную палату в Бури.

Жюльяз немедленно отправился исполнять возложенные на него поручения.

Чиновник, принявший телеграмму, провел его к телефонистке. Она уверяла, что номер 18, принадлежавший доктору Бару, ни разу не давал сигнала. Что касается вчерашнего вызова этого телефона в девять часов вечера, то это совершенный вздор. Над ней наверное хотят подшутить.

Ее начальник тоже подтвердил, что никто не вызывал доктора Бара после закрытия почтово-телеграфного отделения. Никто никогда не пользовался телефоном после семи часов вечера.

Жюльяз рассказал ему о разыгравшейся трагедии. Чиновник немедленно вызвал к телефону почтовую приемщицу из Саламон и предложил жандарму вторую трубку.

Приемщица из Саламон была совершенно здорова и никак не могла понять, что могла означать эта, как она выразилась, "мистификация".

- А все-таки, господин чиновник, кто-то звонил вчера вечером по номеру 18-ому! - продолжал настаивать Жюльяз.

Его тон несколько смутил чиновника. Последний испугался ответственности и сообразил, что его могут замешать в это уголовное дело. Единственным его стремлением стало желание оправдаться.

- Идемте! - сказал он, надевая шапку. - Этого нельзя так оставить.

Когда они дошли до кабинета доктора, где все еще производились необходимые формальности, чиновник, взяв за исходную точку своего обследования телефонный аппарат, решил проследить провод точно так же, как Мошон и Жюльяз проделали это со следами автомобильных шин.

Провод спускался вдоль задней стены здания во двор и оттуда выходил на улицу. Воздушная проводка тянулась вдоль улицы Ботас, на которую выходили только дворы и сады стоявших по ее сторонам домов. На некотором расстоянии провод был перерезан у одного из изоляторов, и длинный его конец был опущен в ручеек; это был тот самый провод, который оставался соединенным с аппаратом доктора. Чиновник вытащил провод из воды и, внимательно осмотрев его конец, торжествующе улыбнулся.

На расстоянии нескольких сантиметров от края на свежезачищенной медной проволоке виднелось маленькое круглое отверстие.

- Смотрите, господа! - обратился чиновник к стоявшим вокруг него. Этот провод был соединен с переносным аппаратом. Вот откуда неизвестный вызывал доктора Бара! Вот откуда ему сообщили эти ложные сведения! Я и мои служащие здесь ни при чем, господа! Совершенно ни при чем!

- Теперь все понятно, - сказал Мошон.

- Да, понятно, как все произошло. Но все еще совершенно не выяснено, почему это произошло! - сказал второй жандарм.

К полудню прибыли представители судебной власти. В квартире все оставалось в прежнем беспорядке, и ни одна вещь не была сдвинута с места. Тело доктора было перенесено в покойницкую городской больницы. Вместе со следователями явился и судебный врач. Он произвел вскрытие, но оно не дало ничего для дальнейшего расследования дела. Доктор был убит выстрелом на близком расстоянии. Пуля прошла через голову навылет и где-то затерялась. Свидетельство о смерти и разрешение хоронить покойника были выданы без всякого промедления.

Тем временем прокурор принялся за подробный осмотр дома в тщетной попытке выяснить мотив убийства. Обстоятельства смерти и похищение бумаг несомненно указывали на то, что Бар обладал какой-то важной тайной и что кому-то было необходимо оградить себя от всякой попытки с его стороны огласить ее или как-нибудь использовать для своих целей. Что касается самой сущности этой тайны, то она оставляла широкое поле для всевозможных предположений.

Некоторые мертвецы говорят; оставленные ими записки передают нам их мысли и чувства как бы на языке загробного мира. Прокурор приказал тщательно осмотреть всю мебель. С комодов были сняты мраморные доски. Дно у каждого ящика было внимательно осмотрено при свете электрических ламп; все находившиеся в библиотеке книги были перелистаны. Много времени было посвящено осмотру одежды. Но все было тщетно. Власти не обнаружили ни одного исписанного клочка бумаги, ни одного слова, начертанного чьей-либо рукой. Все это давало основание думать, что убийцы произвели в квартире точно такой же обыск раньше, чем это сделали представители судебной власти.