Ида успела уголком глаза увидеть, как сын одним движением открыл дверь, снял ружье с предохранителя, прицелился и два раза в упор выстрелил в полицейского.

Стало необыкновенно тихо. Сын по-прежнему стоял рядом с машиной, все еще держа ружье в красных руках. Он пошатнулся и, чтобы не упасть, схватился за крышу.

Ида смотрела прямо вперед. Полицейский лежал лицом в снегу между двумя машинами. Он шевелился?

— Проклятый идиот! — закричал Лассе и обернулся. Он открыл дверь машины, быстрым шагом подошел к полицейскому и опустился на корточки.

Как в фильме, подумала Ида. Сын по-прежнему стоял рядом с машиной, из дула ружья шел дымок. Отец остался сидеть за рулем, пристально глядя прямо перед собой. Тут вернулся Лассе. Он подошел к сыну и заставил его вынуть из ружья оставшиеся патроны.

— Он тяжело ранен.

— Он не умер? — послышался из машины голос отца.

— Пока еще нет.

Лассе подошел к капоту машины и отклеил серебристый скотч с номерных знаков. Затем подошел к багажнику и сделал то же самое.

Подойдя к водительскому сиденью, открыл дверь. Он наклонился и, решительно схватив отца за куртку, вытащил его из машины.

— Это ведь твой сын, разве нет? — спросил Лассе.

— Мой, — ответил отец, глядя стеклянными глазами.

— И твоему сыну плохо, так ведь?

— Да.

— А теперь твой сын ранил другого человека? Полицейского.

— Да.

— И тебе придется все расхлебывать, понимаешь? Ведь ты его отец.

Казалось, отец перестал моргать.

— Ты — а не мы — будешь решать эту проблему.

Отец молчал.

Лассе взглянул на сына, а потом опять на отца. Оба пустыми глазами смотрели прямо перед собой, похоже, совершенно не зная, что предпринять. Ида заметила, что по щеке отца медленно катятся слезинки.

— Теперь вы сделаете вот что, — громко сказал Лассе и сел в «тойоту» на место водителя. — Вы положите его в полицейскую машину на заднее сиденье. А затем сами сядете в ту же машину и отвезете парня в Сторуманскую больницу. Это всего лишь два километра в ту сторону. Понятно?

Ответа не последовало.

— И надо это делать сейчас! — жестко сказал Лассе. — Вы должны убраться отсюда, пока не приехали другие машины!

Он пристально посмотрел на отца с сыном.

— Может быть, потом при вынесении приговора суд учтет, что вы проявили добрую волю, спасли полицейскому жизнь и так далее. Понятно?

— А… вы как? — выдавил из себя отец.

— Мы ничего такого не сделали, — ответил Лассе. — Стрелял твой парень. Разбирайтесь с этим сами.

Он завел мотор.

— А машину, — продолжил Лассе, — вы получите обратно через группу. Обещаю!

Он быстро включил задний ход, дал как следует газу и переехал на другую полосу. Затем быстро поменял передачу, передвигаясь на скользких шинах.

Когда Ида обернулась, она увидела полицейскую машину, медленно исчезающую из виду, и три неподвижные фигуры, освещенные светом фар, прямо перед капотом машины.

Двое стояли. Один лежал.

36

— Да, а что мне еще оставалось делать! — крикнул Лассе Иде, сидевшей на заднем сиденье, когда они ехали со скоростью свыше семидесяти. Они миновали несколько поворотов и въехали на лесную дорогу с указателем в сторону Рёресельвена. — Проклятая самодеятельность, придурки проклятые! Мы, черт возьми, ничего бы не сделали, у нас не будет другого шанса!

Ида ничего не ответила. Лассе еще какое-то время продолжал ругаться, и она решила, что ей лучше помолчать.

Через десять с небольшим минут они опять выехали на широкую дорогу.

— Не думай об этом, — сказал Лассе. — Это так ужасно… это… Но не думай об этом! Нам и так есть о чем думать. Разве нет?

Она хмыкнула, закрыла глаза и в отчаянии ударила дверь машины, заметив, что плачет.

— Что бы мы ни делали, — сказал Лассе, — никто из нас не должен садиться на его место. Никто из нас не должен ничего трогать на пассажирском сиденье! Ни дверную ручку снаружи, ни фляжку. О’кей?

Ида кивнула.

— Что это было? Какая-то отрава?

— Именно. И более того.

Они молча ехали еще полчаса по пустым горным дорогам. Лассе что-то бормотал об уровне бензина в бензобаке, а потом они добрались до развилки. Здесь Лассе остановился, включил навигатор и посмотрел на часы. От напряжения глаза у него были в красных прожилках, кожа — бледно-белого цвета.

— Куда мы? — спросила она.

Он внимательно посмотрел карты на дисплее.

— Ты когда-нибудь была в… — спросил он и не сразу добавил: — Куда бы нам отправиться? Куккола?

— Нет, я там не была.

— Ты знаешь, где это?

— Нет.

— Севернее Эвертурнео.

— Вот как.

— Прямо рядом с границей.

— Вот как. Какой границей?

— С Финляндией.

Она взглянула на него.

— А при чем здесь Финляндия?

— Если мы собрались к Альме, нам надо ехать через Финляндию. К тому же…

Лассе показал на одну из Идиных сумок.

— Ты помнишь, что я читал? Письмо, которое нашел Лобов… Речка Оунасйоки.

Она долго думала.

Теперь все действительно серьезно. Мы должны уехать из Швеции. Нам действительно надо в Москву.

37

Лассе ехал быстро. Ида пыталась бороться со сном, но не была уверена в том, что ей это удавалось. Мысли со страшной скоростью разбегались в разные стороны.