Читаем Тайна аббата Соньера полностью

— Невозможно, у меня нервы оголены. Меня хотят сделать кюре в Кустуже! Меня хотят сместить по непонятной причине. Я потерял сон из-за этого.

— Многие люди посматривают с вожделением на ваше имущество. Если вы отправитесь в Кустуж, то бьюсь об заклад, что епископ пришлет сюда своих казначеев, чтобы составить опись всего того, чем вы владеете.

— А это уже другая история, так как я совсем не намереваюсь уезжать!

— Успокойтесь, я сейчас приготовлю вам лекарство.

— Они хотят войны, они ее получат! Я здесь хозяин…

Беранже отталкивает Арно, встает с кровати и принимается ходить взад и вперед. Мела прыгает к нему на руки, а Помпонне следует за ним но пятам, обнюхивая пол. Он отбрасывает в сторону ночной горшок, который попадается ему по пути. Ему кажется, что он должен отделаться еще от многих других вещей; даже камин с его спокойным огнем раздражает его. Прорвать матрац, пробить потолок и крышу Бетани, пробить небо, сделать так, чтобы сдохли епископ из Каркассоны и епископ из Монпелье.

Арно рассматривает обнаженный торс аббата с умилением и восхищением. Он внимательно изучает ярко выраженные линии его грудной клетки, руки, длинные и мускулистые, прочные, как поленья, широкие и мощные плечи. Несмотря на возраст, на это тело приятно посмотреть. Оно не очень сильно изменилось с тех пор — а скоро уже будет двадцать пять лет, — когда его обладатель был драчуном, которого уважали во всем регионе. Остается сердце, механизм, благодаря которому все это продолжает жить.

— Насос протянет еще добрых десять лет, — делает вывод Арно.

— Десять лет… Это больше, чем нужно, чтобы закончить то, что я начал.

Внезапно Беранже начинает смеяться. Он думает о той гримасе, которую должен был скорчить епископ, когда узнал, что Мари Денарно является собственницей имения.

Всякий священник, который противится Церкви, вступает в бесполезную борьбу, совершает преступление и грешит из-за гордыни своей. Соньер является таким священником, и он гордится этим. Он победит и обнаружит Ковчег. Перед ним ничто не устоит, все отступят: и те, кто пришли из Рима, и те, кто являются наследниками Меровея или пророков. Он будет героем, который почти прикоснется к Богу…

Беранже организовал свою защиту. Письмо, которое монсеньор де Босежур обнаружил 29 января 1909 года на своем письменном столе, информирует о том, что, к его великому сожалению, аббат Соньер не счел нужным подчиниться распоряжениям епископства. Оно содержит следующую фразу, в которой нет никакой двусмысленности:

Официально он подает в отставку 1-го февраля 1909 года, после того, как привлек на свою сторону всю общину из Ренн-ле-Шато и его муниципальный совет. Отныне он будет вести борьбу, встав во главе всех жителей деревни. А так как он взял пасторский дом в аренду на пять лет, начиная с 1-го января 1907 года, то его преемник не сможет поселиться в Ренне.

Беранже прогуливается по секретариату епископства и раздумывает над тем, как реагировать в сложившейся ситуации. Он ходит взад и вперед, иногда выходя в коридор, совершенно не замечая присутствия целого потока клерков и аббатов, пришедших сюда, — кто просто от скуки, кто из зависти, кто из ненависти, другие из солидарности, а большинство из любопытства, — чтобы взглянуть на священника, носящего такое скандальное имя. Они все опасаются его. Несмотря на бесконечные перемещения из одного кабинета в другой, он все еще сохраняет то спокойствие, ту непоколебимую уверенность, которую дает человеку убежденность в том, что Он самый сильный.

Он прибыл давно, а его все еще заставляют ждать. Беранже спрашивает себя, не допустил ли он ошибку, явившись по приглашению монсеньора де Босежур[73]. Он бросает беглый взгляд на часы. Полдень. Солнце уже высоко. Колокола епископства начинают оглашать окрестности своим звоном, их примеру тут же следуют колокола других церквей. Их близкий бой раздается в зале так, как если бы они раскачивались прямо под потолком вместо медных люстр. Звук этих колоколов переносит его в деревню, в церковь, ныне пустующую.