Двери клуба распахнулись. На улицу высыпали ребятишки. Первым выбежал Федя. Остановился, сбил шапку на затылок и скорчил гримасу. Девчонки и мальчишки засмеялись. Авдо с любовью и чуточку с завистью смотрела на них.

«Еще маленько подрастет Федя, поведу его в тайгу, — думала она. — Гор не боится, хорошо стреляет, охотник добрый будет».

— А-а-ай! — резанул сердце крик.

Ребятишки вздрогнули и на секунду замерли. У Авдо похолодело сердце: из-за угла дома вышел медведь и остановился. Авдо видела только глаза, маленькие, беспощадные.

— А-а-ай! — опять раздался крик. И все ребятишки пришли в движение: одни, давя друг друга, бросились обратно в клуб, но застряли в дверях, другие кинулись по улице к домам, где можно укрыться.

Авдо схватила нож и выскочила на улицу. Мимо нее шмыгнул Федя с двумя девчонками.

— Бабушка, медведь! — крикнул на ходу Федя.

И в тот же миг, точно мохнатый ком, подкатился к ней медведь, в двух шагах встал на дыбы, раскрыл пасть и так рыкнул, что где-то звякнули стекла.

— Куда ты? — крикнула Авдо.

Авдо сжала нож и глянула в свирепые глаза медведя. Сердце ее содрогнулось, но в тот же миг пришло спокойствие. На своем веку она много раз встречалась с медведем. Его сила, проворство, сообразительность всегда у нее вызывали уважение и страх. Первый раз этого страха не было.

— Пошто ребятишек трогаешь? — проговорила Авдо. — Што они тебе плохого сделали?

Медведь зло фыркнул. Взметнулись седые волосы Авдо.

— Пошто злым духом пришел в деревню?

Медведь шагнул к ней и поднял лапы, чтобы обнять.

Авдо взмахнула рукой, и нож по рукоятку, точно в глину, вошел под лопатку.

Медведь рыкнул, но захлебнулся, обнял Авдо и стал медленно садиться. Авдо почувствовала, как жгучей болью вошли когти в спину, что-то хрустнуло в груди, в глазах вспыхнуло пламя, и все померкло.

* * *

Сразу же за селом, в сосновом бору, холмик с деревянной тумбочкой, выгоревшей на солнце. К нему протоптана дорожка. На холмике лежит ветка кедра и гроздь рябины. Рядом в немом молчании застыла приземистая сосна с темными подпалинами на стволе. В ее густой кроне — гнездо горлицы.

Зимой здесь мечутся вьюги, а с приходом весны слетаются птицы, и все вокруг наполняется гомоном. На холмике вырастает подснежник. Подняв голубую головку, он тянется к небу.

Часто сюда приходят и подолгу сидят две седые женщины — Агафья и моя мать. Одна из них положит на могилку лесной цветок или зеленую веточку и скажет:

— Я, сестра, скоро опять приду, навещу тебя.

Или:

— Спи, подружка.

Наступит осень. Первый снег выбелит землю. Одна за другой бригады промысловиков отправляются в тайгу. Но прежде чем ступить на таежную тропу, каждый охотник в полном снаряжении придет к этому холмику и возьмет горсть земли как благословение таежницы на удачу.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Повесть Н. Д. Кузакова названа «Тайга — мой дом» не для красного слова. Это выражение в полной мере можно отнести и к героине произведения эвенке Авдо, и к самому автору.

В книге естественно сочетаются два взгляда на мир природы: один как бы изнутри, другой — извне. Автор — коренной житель тайги, потомственный охотник, многие годы проведший в сибирской глуши; он же — горожанин, журналист, писатель. Для творчества Кузакова типичны и глубокая достоверность, и тонкое эстетическое чувство.

О себе Кузаков пишет так:

«Родился в 1928 году в деревне Ика Катангского района Иркутской области, которая находится на реке Непе — притоке Нижней Тунгуски. Рос в охотничьей семье, дед и отец занимались только охотничьим промыслом. Я уже в девять лет имел собственное ружье и своих собак.

Во время войны, когда мужчины ушли на фронт, мы, подростки, кормили мясом всю деревню, месяцами жили в тайге. Иногда с нами охотились и женщины. Тогда-то и свела меня судьба с эвенкой Авдо. Так мы и выросли в тайге, в зимовьях. В 1945 году я прибавил себе год (ростом я был ничего, тайга не жалела на это сил) и с парнями 1927 года рождения ушел в армию. Служил в Чите в войсках МВД.

И вот тут-то я обнаружил, что моя таежная наука в городе ничего не стоит. И в двадцать один год пришлось садиться за парту в 5-й класс.

В 1954 году я работал редактором многотиражной милицейской газеты „Социалистический порядок“. В 1958–1963 годах закончил отделение журналистики в хабаровской Высшей партийной школе. С 1963 по 1974 год работал в Читинском комитете по телевидению и радиовещанию. Создал радиостанцию „Колос“ для тружеников села, затем организовал телевизионную станцию „Нива“. Недавно ушел на профессиональную писательскую работу. В разное время в Иркутске и Москве выходили книжки моих рассказов, повесть для детей „Фляжка голубой воды“, роман „Любовь шаманки“.

В тайге бываю и сейчас. Время от времени охочусь на соболей и белку. На Тунгуске у меня свои собаки, свои охотничьи угодья.

Национальность? Русские признают меня за русского, эвенки — за эвенка, буряты — за бурята. И на Тунгуске, и в Забайкалье, и в Агинском национальном округе я свой среди своих.

А это хорошо».