— Это нестрашно, — утешает она. — Я заметила, что с тобой происходит что-то странное. Твои глаза больше не голубые. Ты раздавлен. Но я рядом, я помогу.

Усмехаюсь и хочу отойти в сторону — она не позволяет. Берёт ладошками мое лицо и, заглядывая в глаза, продолжает:

— Мы поможем тебе. Осенью мы вернемся в столицу. Папа пристроит тебя в свою фирму.

— Пристроит? Я абсолютно ничего не понимаю в его деле.

— Ты будешь учиться, как и я. Мы вместе пройдем через это. Я помогу.

Слова этой девочки волшебно действуют на меня. Её искренние чувства я ощущаю остатками своего сознания. Она любит меня. В этом нет сомнения. Я же просто не представляю своего будущего без неё и поэтому я готов попробовать. Я готов научиться жить в её мире.

Глава 13

Макарий.

Мы любили друг друга. Ангелина дарила мне так необходимый смысл. Наша любовь наполняла мою жизнь и её тоже. Я знал, я чувствовал, насколько ей хорошо со мной. Рядом с ней во мне просыпалось что-то волшебное, то, ради чего хотелось жить, хотелось понять этот мир, научиться мириться с его правилами. И у меня получалось. Я всё так же бегал в лес, но теперь не для того, чтобы вспомнить корни и погулять. Я пытался найти пользу в том, что умею. Я охотился, а мясо и шкуры продавал. Оказалось, довольно много людей в этом городе готовы купить свежего зайца или перелётную утку. Ко мне стали приходить с заказами. Кто-то хотел чучело волка, кто-то — лисий хвост. И я давал это людям. Хотя снова нарушал все правила моего рода. Мы не убиваем для забавы и уж точно не для того, чтобы потешить чьё-то самолюбие. Но мир, где мне пришлось теперь жить, диктовал свои правила.

Вот и сегодня я вновь отправился в лес. Пробираясь знакомой тропой и собирая первые грибы, я пытался выследить заячью семью. Из оружия только клинок, но он особенный. Подарок отца. Он уникален. Он тонкая нить, что до сих пор связывает меня с корнями. И вспомнив об этом, что-то ёкнуло внутри. Будто щелчок, предупреждение. А следом на меня вышел волк. Волки не выходят к людям. Они предпочитают обходить нас стороной или наблюдать издалека и, лишь когда убеждаются, что способны одолеть, нападают. Но этот вышел прямо ко мне. И не было в этом ничего удивительного, ведь это Мирный. Я сразу узнал его. В груди сжалось сердце, в душе заныла тоска. Я буквально упал на колени, закрывая глаза. Я вновь желал воссоединить наше сознание, но тщетно. Больше Мирного я не чувствовал.

Волк оскалился и зарычал. Я открыл глаза и увидел готового к атаке зверя. Холка встала дыбом, уши прижаты к голове, тело припало к земле. Но нет во мне страха. Я принимаю свою участь. Может, это и к лучшему. Закрываю глаза и отдаюсь на суд лесного короля.

«Ты не смел так поступать с нами», — вдруг раздалось в голове.

«Я знаю», — послал мысль, но не уверен, что она достигла цели.

Волк ушёл. Он не тронул моего тела, зато душу растерзал на мелкие частицы. Я бы хотел умереть в тот миг, потому как понял: это не духи отвернулись от меня, это Мирный разорвал связь. Не знал, что такое возможно. Хотя раньше никто не смел нарушать главного запрета моего рода. Похоже, тотемные животные тоже имеют право выбора.

В это день я вернулся без добычи. Не было сил. Я просто окончательно убедился, что отныне лес закрыт для меня. Нет туда дороги. И к концу лета я окончательно свыкся и привык, и даже принял правила, по которым теперь жил. Ангелина, как и обещала, помогла. Она была рядом в те моменты, когда я сам не мог справиться. Чувствуя метания в моей душе, она помогала найти так необходимый баланс. Но однажды ночью, когда до конца лета оставалось пара недель и близился наш отъезд, я проснулся со странным чувством тревоги. Будто что-то звало меня, манило. Я встал с постели и подошёл к окну. Всмотрелся вдаль. Темнота ночи растворялась огнями фонарей. А чувство тревоги нарастало. Меня будто что-то тянуло в сторону леса. Я всматривался в чащу и не мог понять, что творится в душе. Сильная боль, тоска разъедала изнутри. И стоило первым лучам солнца показаться на горизонте, раздался протяжный волчий вой и я понял: меня зовут. Не думая больше ни секунды, я оделся и рванул в лес.

К моменту, как я добрался до опушки, солнце уже осветило верхушки деревьев. И там, у самых крон, я увидел беркута, кружащего в облаках, окрашенных алыми лучами. Яр. Я кинулся за ним вслед и через несколько метров увидел Мирного. Волк, гордо приподняв голову, взирал на меня с холма. Широкая грудь лоснилась серебряным отливом. В глазах благородный блеск. Не было в нём агрессии, лишь достоинство. Я замер на месте.

«Беда, — раздался голос в голове. — За мной».

Мирный обернулся и пошёл в глубь леса. Я последовал за ним. Мы ускорились и вот уже мчались знакомой тропой. Она вела к дому отца. Я не был там полгода, но не было сомнений, что мне можно вернуться. Тревога лишь нарастала. И не зря…