Читаем Тайга полностью

Всем нам часто приходилось слышать, читать и смотреть по телевизору сюжеты про то, как собаки, оказавшись далеко, за сотни километров, от дома, возвращались обратно через много дней и километров, и это было недоступно человеческому пониманию и человеческой науке. С Тайгой такого не случалось, а случилось как-то, что мы с приятелем взяли ее на рыбалку. На зимнюю. Из окна нашей квартиры открывался вид на р. Самарку, где по выходным дням собиралось огромное количество зимних рыбаков. Это сейчас на Самарке редко увидишь морозостойкого любителя порыбачить, а в описываемые времена рыбы было много больше, толпы любителей покрывали своими телами просторные заливы Самарки и дырявили их ледовые одеяла бурами и пешнями. Итак, однажды мы с приятелем, оба- заядлые зимние рыбаки, собрались порыбачить и взяли с собой Тайгу. А чтобы попасть на этот праздник блесны и мормышки, надо было сначала дойти до дома приятеля, оттуда – до троллейбусной остановки, на троллейбусе проехать по мосту на левый берег Самарки, потом еще несколько остановок, сойти с троллейбуса и километра полтора с полной рыбацкой выкладкой прошлепать до заветного заливчика, где в прошлый раз хорошо клевала сорожка (окунь, ерш, густера, подлещик, лещ и т. д.). Столь подробное описание нашего маршрута нужно для того, чтобы вы оценили, что случилось дальше. А не случилось ничего такого особенного, после чего вы, читатель, мотали бы головой, разводили руками и говорили «ну, ваще..» и тому подобное, означающее крайнюю степень удивления. Но случилось то, что случилось. Мы пробурили лунки, стали таскать ершей и сорожку, уподобившись таким образом полусотне других любителей купать мотыля и морозить не скажу что. Тайге вначале это показалось интересным, она бегала от лунки к лунке, расположила к себе рыбаков своим добродушием, съела несколько предложенных ей рыбок, а затем интерес к этому занятию потеряла. К тому же погода выдалась не вполне комфортная- градусов 15 с ветерком. И Тайга наша, несмотря на свою замечательную шубу из собачьей шерсти, стала замерзать- я видел, как она поочередно поднимала то одну лапу, то другую. Подбежав ко мне, она покрутилась вокруг, стала поскуливать, а потом, догадавшись, видно, что мне не до нее (уж больно хорошо клевало), рванула быстрой рысью прочь от скучного места. Я позвал ее, но она только ускорила свою рысь, а потом и вовсе перешла на галоп. Поразило же меня то, что бежала она напрямик к нашему дому- а для этого ей надо было пересечь Самарку, территорию судоремонтного завода, затон с зимующими судами и выскочить к станции Бухта, а там и дом рядом. Это на троллейбусе далеко, и от троллейбуса к ершам далеко, а напрямик- не очень. Какой такой компас показывал ей дорогу домой, науке неизвестно – ведь на рыбалку ее взяли впервые. И пусть путь этот был недолгим, а расстояние- небольшим, все равно было удивительно- ведь родного дома от места рыбалки она не могла ни увидеть, ни унюхать, а следы наши вели в обратном направлении- к троллейбусной остановке, а не к дому. Когда под вечер я возвратился с рыбалки, то, подойдя к двери своего подъезда, услышал лай и прочие звуки, доносившиеся с нашего четвертого этажа- так она всегда встречала меня, когда и откуда бы я не возвращался домой. Как она это чувствовала- непонятно, ведь одно дело- квартира на четвертом этаже, а другое дело- подъезд, четырьмя этажами ниже. А в квартире, уже с поводком в зубах, бесновалась фурия, сшибающая хвостом все, до чего он мог дотянуться- обувь, веник, швабру, ведро…

Превращение собаки в тиранозавра.