Геннадий Павлович Аксенов

Тайбола

Повесть и рассказы

Уроженец Лешуконья, он глубоко познал родной край, влюбился в его самобытную природу. Страстный охотник, Геннадий Павлович исходил много километров таежными тропами. Накопленные впечатления легли в основу представленных в этом сборнике произведений.

С каким проникновением раскрыта судьба собаки-волка в повести «Тайбола». Подлинной психологической глубиной отличается рассказ «В хребтах Васитовой». Не оставляют равнодушными читателя и рассказы «Прости меня, Дамка!», «Медвежонок», «Егорша», «Встреча у ручья» и другие.

Геннадий Аксенов занимается литературным трудом уже многие годы. Он не только сам предан ему всей душой, но и объединяет вокруг себя молодых литераторов Северодвинска, где сейчас живет и работает. В течение ряда лет Г. П. Аксенов возглавлял литературное объединение «Гандвик». При его активном участии подготовлен и издан в 1991 году коллективный сборник стихов и прозы «О Севере, о жизни, о любви».

Произведения Геннадия Аксенова публиковались и в ряде других коллективных сборников, в центральных и местных журналах, газетах.

Я верю, что впереди у него новые творческие удачи. От души желаю ему этого!

Тайбола

Повесть

Свою повесть «Тайбола» я посвящаю землякам.

Глава 1

Сходка

Изба у Андрона большая, просторная. Тут собрались охотники со всей деревни.

Хозяин, глуховатый плешивый старик Андрон, занимает место в красном углу. Слева от него за столом сидит почтенный седобородый старец Павел Пудович, оглядывая мужиков, чинно рассевшихся по лавкам.

Все молча чего-то ждут. Тихо потрескивает лучина, смолистый запах дыма плывет по избе, ударяет в нос.

Лучины заготовлено — до утра гореть хватит: хозяин позаботился, нащепал полное запечье. Семья Андрона на полати взобралась, лишь шустрый Петька хлопочет у светильника: дед поручил.

Светильник у Андрона медный, с хитрыми завитками. Корыто долбленое, лиственничное, на дне песок речной насыпан — это для огарков от лучины.

Сидят мужики, дымят самокрутки. Сизый дым пеленой стелется. Ребятня на полатях от дыма раскашлялась. Никто не решается слово вымолвить.

Первым нарушил молчание старец Павел Пудович. По мере того, как свет от лучины становился ярче, его обветренное, иссеченное морщинами лицо обретало все большую четкость очертаний. Под мохнатыми белесыми бровями теперь отчетливо синели глубокие добрые глаза. Огромная по грудь, белая борода лежала на столе.

— Не радость собрала нас вместе — скосила чумка проклятая собак в деревне за неделю. А охотник без собаки, что семья без коровы. Да что впустую говорить, сами знаете.