Читаем Табия полностью

— Но вам удалось всё изменить, — зачем-то нелепо констатирует он.

— Как видишь. Деньги, союзники, власть, это поместье — всё появилось не просто так. Одного желания недостаточно.

Гарри почему-то цепляется за слово «поместье» и решает озвучить мысль, которая мучила его уже два года:

— А я всегда думал, что вы захотите остаться в Малфой-мэноре.

— Да, у Люциуса было неплохо, — Риддл улыбается каким-то своим воспоминаниям.

— Тогда почему же вы не устроили свою ставку там?

— Потому что это было «у Люциуса», — отвечает он с оттенком удивления.

— Ну да, а вы же во всём привыкли быть главным, — бормочет Гарри, делая глоток коньяка.

— Дело не только в этом. Я хотел начать всё с чистого листа. И в этот раз поместье было моим первым шагом. Ну и, конечно же, безопасность. Малфой-мэнор слишком известен, чтобы останавливаться там надолго.

Гарри хмурится и выглядывает в окно, но на улице ничего не видно.

— А где мы вообще? — Риддл молчит, многозначительно подняв бровь, и он понимает, что ответа не услышит. — Ну, мы хотя бы по-прежнему в Британии?

— Мы находимся на одном из очень маленьких островов Великобритании.

— Ясно, — кивает Гарри и умолкает: в голове крутится столько вопросов, что он даже не знает, с чего начать. К счастью, Риддл сам решает подтолкнуть его к дальнейшему разговору.

— Что случилось, Гарри? — усмехается он. — Ты помрачнел. Тебе не понравились мои слова, или ты снова не можешь решиться о чём-то спросить?

Насмешка в его голосе отчего-то задевает, и Гарри расправляет плечи, словно в доказательство того, что он вовсе не трусит разговаривать с врагом.

— Вообще-то я хотел спросить о главном. Вы не отправили меня снова в подземелья, вы дали мне… относительную свободу. Значит, вы уже что-то решили на мой счёт?

— О чём ты?

— Я должен буду что-то для вас делать, — еле слышно произносит он, закусывая нижнюю губу.

— А что ты хочешь для меня делать? — фыркает Риддл.

— А что делают остальные Пожиратели? — в тон ему говорит Гарри и получает в ответ очень странный и настороженный взгляд, от которого мгновенно делается не по себе.

— Ну… — медленно начинает Риддл, и даже в каждом его жесте читается издёвка. — Они убивают для меня ваших авроров, пытают пленённых, охраняют важные объекты в городе ценой жизни, сражаются с членами вашего Ордена… Мне продолжать?

— Нет, — выдавливает Гарри.

— Ты хочешь делать то же самое?

— Нет.

— Тогда к чему такие вопросы?

— Но я ведь должен что-то делать. Я же не могу целый день слоняться по поместью как… — он запинается и невесело усмехается, вспоминая вчерашние слова Марка: «…как пыльным мешком по голове огретый». — И ничего не делать, — заканчивает он на свой лад.

— Ну, если ты настаиваешь, — Риддл наклоняется вперёд, и в его взгляде появляется азарт, — то мы обязательно придумаем тебе занятие.

— Очередное издевательство? — слова срываются с языка, прежде чем он успевает одуматься.

Улыбка Риддла тут же исчезает. Он медленно выпрямляется в кресле, сжимая губы, и Гарри словно обдаёт исходящей от него ледяной волной.

— Издевательство? — холодно повторяет он.

— Да, — кивает Гарри, глядя на Риддла в упор. От его расслабленности не остаётся и следа. — Вам ведь нравится меня унижать.

— Позволь узнать, когда я успел тебя унизить?

От его голоса, кажется, температура в комнате понижается на несколько градусов, и Гарри сам уже не рад, что на короткий миг позволил эмоциям взять вверх. Но отступить — значит, признать поражение, а сдаваться уже не позволяет алкоголь, разгоняющий по телу горячую кровь.

— А то, что было вчера? Или вы считаете, что заставить раздеться — это не унижение?

Риддл смотрит на него очень странно, как на умалишённого.

— Я и не думал, — спокойно отвечает он. — Я всего лишь хотел проследить за тем, чтобы ты не спустился на завтрак в своих обносках и не выставил себя на посмешище во второй раз.

— Разве вам есть до этого дело? — от его ровного тона Гарри и сам быстро успокаивается, поэтому вопрос получается не возмущённым, а немного обиженным.

— Может, ты сейчас и не поймёшь моих мотивов, — на губах Риддла снова появляется усмешка, — но мне не безразлично, что будут думать о тебе мои слуги. Потому что твой неподобающий вид и твоё нелепое поведение позорят перед ними именно меня. Я прав, и ты поймёшь это, если поразмыслишь на досуге, — он бросает короткий взгляд на часы на каминной полке и серьёзнеет: — А теперь извини, но у меня ещё много дел.

Он вновь берётся за отложенный пергамент, а Гарри ещё несколько секунд сидит в недоумении от резкого окончания разговора. Риддл углубляется в чтение, словно его здесь нет.

— Я могу идти? — несмело спрашивает он.

— Разумеется, — сухо отвечает Риддл, не поднимая головы, и макает перо в чернила.

Гарри, всё ещё удивлённо хмурясь, поднимается на ноги и подходит к двери, где до него доносится последнее напутствие:

— Кстати, если Мальсибер станет к тебе лезть, не бойся послать его к чёрту.

— Спасибо, я учту, — кивает он и покидает кабинет.

У лестницы перед ним возникает Мальсибер, криво ухмыляясь.

— Ну что, наговорился?

Но Гарри быстро проходит мимо, бросая на ходу: