Читаем Табия полностью

— Не думала, что я тебе так мешаю, — с обидой бросает она, поправляя растрепавшиеся волосы.

— Ты мне не мешаешь. Просто я не понимаю, чего ты хочешь.

— Неужели?

Она медленно поворачивает к нему голову, странно прищуриваясь. А потом быстро подаётся вперёд и накрывает его губы своими. От неожиданности Гарри шарахается назад, так и не ответив на поцелуй, и Джинни замирает в нелепой позе, упираясь ладонями в диван.

— Да что с тобой?! — хмурится она, глядя на него, как на ненормального.

— Слушай, Джин, я… — Гарри нервно усмехается и по привычке тянется, чтобы поправить очки.

— Мерлин! — она длинно выдыхает, сгибается и опускает голову, отгораживаясь от него завесой длинных волос. — Только не говори, что для тебя это внезапность.

— Да нет, я просто… Послушай. Давай не будем, ладно? Сегодня был дурной день, я устал и, наверное, нам лучше сейчас лечь спать.

— Сколько ещё это будет продолжаться? — спрашивает Джинни, не глядя на него. — Как долго ты будешь делать вид, что ничего не замечаешь?

— Я замечаю. Но не могу сказать, что мне это нравится, — ровным, но немного смущённым голосом отвечает он.

— Почему? — она, наконец, поднимает голову и смотрит на него в упор.

— Потому что… Да потому мы расстались!

— Я помню. Но мы расстались на время. Сам же говорил: пока всё не закончится. К тому же, у нас ничего толком и не было, чтобы расставаться.

— Да, Джинни, я отлично помню наш разговор, спасибо, — Гарри раздражённо фыркает. — Всё верно. Я сказал: пока всё не закончится. А ничего ещё не закончилось.

— Почему? Ты же вернулся домой, всё теперь в порядке.

— В каком порядке?! Ты не помнишь, что я говорил в самом начале?

— Вот именно! — глаза Джинни вспыхивают яростным блеском. — Ты вернулся и сказал, что наша гибель — вопрос времени. Так если ничего уже нельзя изменить, какая разница? Что нам терять? Почему не насладиться последними неделями?

— Потому что… Ох… — Гарри озадаченно трёт лоб, подбирая слова. — Потому что я не хочу всё усложнять. Возможно, очень скоро вам всем придётся уехать, а я не хочу, чтобы тебе что-то мешало это сделать.

— То есть ты думаешь, что если ничего не будет, я смогу спокойно уехать и бросить тебя?

— Да, — отвечает он, не задумываясь.

— Это жестоко.

— Джинни, пожалуйста, — Гарри вздыхает, мечтая только о том, чтобы она поскорее ушла.

Но она продолжает сидеть в полной тишине, глядя в пол. Потом негромко произносит:

— Я ждала тебя, Гарри. И ждала, по-моему, достаточно долго. Почему ты не можешь хотя бы на какое-то время просто перестать думать обо всём этом?

— Потому что! Потому что я с утра до вечера вспоминаю всё, что случилось в поместье. А если мне удаётся отвлечься хоть ненадолго, то я начинаю замечать всё, что происходит здесь. И от этого вообще становится тошно!

— Но всё не так плохо. Мы жили здесь два года и…

— Хреново жили.

— По крайней мере, мы до сих пор живы.

— Ненадолго.

— Прекрати! Сидеть и лелеять свою депрессию — это, конечно, лучший вариант. Очень поможет!

— Ну а что ты предлагаешь?

В её карих тёплых глазах он читает глубокую скорбь всего мира.

— Я предлагаю, — спокойно начинает Джинни, — просто наплевать на всё. К чёрту всё, понимаешь? Пусть всё самое плохое происходит за дверью этой комнаты. А здесь есть только мы. И нам на всё плевать.

Она смотрит на него с такой уверенностью и надеждой одновременно, что он даже не находится, что возразить. Не получив ответа, она подвигается ближе и мягко проводит тёплыми пальцами по его щеке. Потом аккуратно стаскивает очки и кладёт их на тумбочку. Подслеповато прищурившись, Гарри наблюдает, как она тянется к нему.

— Джинни, я…

— Да замолчи уже! — горячо шипит она ему в губы, прежде чем впиться в них своими.

На этот раз Гарри отвечает на поцелуй, хоть и без особого энтузиазма. С каждой секундой к нему возвращаются приятные воспоминания о ласковых летних ночах, которые они проводили вместе в Выручай-комнате. Постепенно он вспоминает, какими мягкими, но в то же время настойчивыми могут быть её губы, какая гладкая и нежная её кожа на ощупь, какими становится её глаза, когда она отрывается от него, чтобы глотнуть воздуха. Он целует её уже более увлечённо, закрыв глаза и выкинув из головы все посторонние мысли. Тишина комнаты прерывается только тиканьем часов и её тяжёлым дыханием.

Обвив его одной рукой, Джинни подвигается вплотную и втискивает колено между его ног. Она наваливается на него всем телом и стонет на выдохе, когда он всё же обнимает её за талию. Гарри окутывает блаженное чувство эйфории, он уже не может думать ни о чём, кроме маленького языка, толкающегося ему между зубов. Неконтролируемым движением он запускает руки под тесную кофту, чтобы погладить Джинни по спине. Она скользит ладонью вниз по его груди и осторожно сжимает его пах. И Гарри это нравится, ему чертовски нравится!