Читаем Табия полностью

— Давай же! Уходи, пока я не передумал!

Она смотрит на него, как на старого верного пса, которого нужно усыпить. Понимая, что сама она с места не сдвинется, а тянуть больше нельзя, он с отчаянием бросается вперёд и сталкивает Гермиону с обрыва. Испуганный крик через секунду обрывается хлопком аппарации.

Стоя на краю обрыва и теряя голову от разрывающих его страха и безнадёжности, Гарри нервно запускает руку в волосы, уже не сдерживая слёз боли. Он может аппарировать следом, но не станет. Он слишком через многое прошёл, чтобы трусливо сбежать. Шансы сохранить себе жизнь непреклонно стремятся к нулю, но пока есть хоть один отделаться жестоким наказанием, он останется. Он отдаст себя на милость победителя — иного выбора он себе не оставит.

Постояв над пропастью ещё минут десять, Гарри разворачивается и бредёт к поместью. По дороге страх успевает смениться апатией, а отчаяние — покорностью. Только боль всё разрастается в груди. Когда он входит в дом, то уже практически желает, чтобы его просто казнили. Страшно даже подумать, как Риддл будет относиться к нему, если решит сохранить ему жизнь.

В полной уверенности, что это действительно конец, Гарри даже не пытается оттянуть момент или спрятаться в своей комнате. Свернув вправо, он сразу идёт в зал, спокойно занимает своё место и несколько часов сидит почти без движений, пока в десять утра двери не распахиваются, и зал не начинает постепенно наполняться пока ещё ни о чём не подозревающими Пожирателями.

Они рассаживаются за столом, поглядывая на Гарри с лёгким удивлением: он никогда не приходил на завтрак первым. В числе последних появляется Марк с остальными. Они садятся возле Гарри, бодро желая ему доброго утра, но он не отвечает. Он сидит, опустив голову, и не решается посмотреть на них. Отчего-то ему кажется, что стоит скрестить взгляды хоть с кем-то из приятелей, его шаткое спокойствие тут же расплескается, он потеряет контроль над собой и выкинет какую-нибудь безумную глупость исключительно в своём духе.

Панси уже вовсю хмурится, наклоняясь к нему через стол и стараясь выпытать, что случилось, Марк привычно отпускает колкие шуточки, но Гарри не реагирует на ребят. Краем глаза он замечает, как в зал скользкой змеёй вползает Снейп и садится с края стола. Теперь, судя по всему, осталось дождаться только Риддла.

— Марк, — Гарри едва поворачивает голову, продолжая рассматривать собственные колени.

— Что?

— Я знаю, что часто вёл себя как полный придурок. Прости, если чем-то обидел.

— Эфенди, ты что, вешаться собрался?

— Почти, — через силу усмехается Гарри, и его сердце ухает, когда в зале появляется Риддл.

Он проходит к своему месту, но не успевает сесть, как в зал врывается Долохов.

— Милорд, пленница! Она исчезла!

В зале поднимается гул, несколько человек вскакивают, многочисленные ножки стульев скрипят по паркету. Гарри закрывает глаза, собираясь с духом. Марк хватает его за локоть, тормошит и что-то говорит, но он уже не понимает ни слова.

Вдруг все смолкают как по команде. Впрочем, почему «как»? Открыв глаза, Гарри замечает поднятую ладонью вверх руку Риддла. Пожиратели успокаиваются и садятся на места, удивлённо перешёптываясь.

— Гарри, — Риддл произносит его имя негромко и очень мягко, даже ласково.

Гарри медленно переводит на него тяжёлый мутный взгляд и замечает играющую на тонких губах улыбку, которая не сулит ничего хорошего. Он с трудом вздыхает.

— Да, милорд, — послушно откликается он, ещё находя в себе силы, чтобы изумиться, что сам Риддл, кажется, нисколько не удивлён.

— Что происходит? — он хмурится, однако в его лице нет ни злости, ни гнева — лишь преувеличенный интерес.

Гарри не спеша обводит глазами всех за столом и снова поворачивается к нему.

— Я отпустил её, — отвечает он внятно и чётко.

Ропот в зале нарастает. Панси сдавленно охает, а Марк резко выдыхает. Риддл продолжает улыбаться.

— Каким же образом тебе это удалось? — спрашивает он с любопытством.

— Ночью я выкрал порт-ключ у Марка из комнаты. Перенёс Гермиону в Лютный переулок. Вернулся и положил ключ на место, — Гарри говорит монотонно, словно отчитывает выученный урок перед преподавателем. Он поворачивается к Марку и добавляет: — Прости.

Тот напряжённо закусывает губу: он знает, что Гарри лжёт, и знает, какую именно находку он стремится сохранить в тайне. Но молчит, не опровергает. Лишь сумрачно кивает, принимая извинения: для остальных — за кражу, для Гарри — за то, что тот вновь втравил его в историю.

Риддл тихо вздыхает.

— Порыв благородства?

— Она мой друг. Неужели вы действительно думаете, что я спокойно смог бы смотреть, как над ней издеваются?

— Разумеется, не мог, — ухмыляется Риддл. — Спокойно уж тем более. И вчера мы в этом, кажется, убедились.