Читаем Сыворотка правды полностью

В основном это была банковская информация: где какая сумма и в каком банке какой страны. Программа услужливо выдавала, где какой процент уже набежал, и я поняла, что именно это и согревало усталую тонкую душу работорговца и владельца десятков банковских счетов Хафиза Абдул Али. Потом я достала из бюстгальтера дискету, осмотрела ее и осталась довольна. Носитель информации все испытания выдержал с честью. Я вставила дискету Аладдина и попробовала открыть.

Получилось сразу, информация даже не была закодирована. Я покачала головой… Это говорило о многом, и в первую очередь о том, что Аладдин не хотел, чтобы об этой информации знало только и исключительно его начальство… Не доверял, что ли?

Я вчиталась и ощутила, как зашевелились волосы у меня на голове. К переброске из Афганистана в Россию готовилась партия героина объемом в тридцать пять тонн! На дискете были обозначены предполагаемые места складирования. Я вспомнила толстого милиционера, ребят из спецназа, помогавших взять Аладдина, и поняла: все нормально; за такие деньги можно купить почти всех — если не спецназовца, так его начальника, если не начальника, то его младшего офицера…

Деньги, как вода, не только уходят, но и проникают легко и свободно повсюду. А на дискете упоминалась партия, стоившая здесь, у границы, миллиона три-четыре, а в Москве — и все шестьдесят миллионов долларов! Теперь мне стало ясно, почему Аладдин — или как там его на самом деле звать — передал дискету в мои руки, почему он был так уверен, что его найдут везде. Мне стало ясно все!

«Ну, ты и вляпалась, Юленька! — сказала я себе. — Я тебя поздравляю!» Теперь я не имела права даже на мельчайшую ошибку. Чуть-чуть я просчитайся, и все мои вколоченные инструкторами диверсионные навыки уже не помогут.

— Слышь, готово, — произнес из своего угла Фарух.

Я посмотрела в его сторону. В стене, сбоку от сейфа, зияла огромная дыра, и оттуда уже проникал внутрь слабый свет предрассветного неба. Я подошла к сейфу, попробовала подсунуть под него лом, но глиняный пол крошился, выворачивался, и сейф стоял как ни в чем не бывало. Здесь нужно было делать подкоп под сам сейф — даже для того, чтобы просто наклонить его.

Я сунула лом Фаруху, объяснила, что надо делать, и подумала, что рабство — это очень удобная штука: сказал — исполнят, что бы там ни декларировали «права человека». Почти как в армии!..

Через полчаса сейф накренился в сторону пробитой в стене дыры, и мы совместными усилиями уронили его на бок. Теперь верхняя часть сейфа — там, где находилось запорное устройство — глядела на улицу. Я взяла упаковочку пластида, один «ДВУ», долго прикидывала, где его расположить, и, когда солнце поднялось, мы отошли за угол, и я нажала кнопку.

Раздался мощный хлопок, и кровля навеса приподнялась, выпучилась вверх, как огромный пузырь, и посыпалась вниз обломками гнилых жердей и обрывками рубероида.

— Откапывай! — кивнула я Фаруху и пошла глянуть, как себя чувствуют мои пленные.

В яме происходило какое-то шевеление. Я вгляделась и поняла: они все развязаны. Видимо, у кого-то из них оказался нож, и парни совместными усилиями освободились от пут. Во второй яме было то же самое.

— Фарух! — позвала я. — Подойди-ка сюда.

Фарух подошел.

— Переводи.

Я посмотрела вниз и с чувством произнесла:

— Я не люблю шума. Если кто-то попытается кричать, я опущу ствол вниз и нажму курок. В кого попаду — не знаю, но в том, что я это сделаю, можете не сомневаться!

Фарух начал переводить, и я подумала, что в нем определенно пропадает талант: он передал каждый мой жест и каждую интонацию. Теперь я могла заниматься своими делами. Даже если кто-то захочет шумнуть, его остановят другие — никто ведь не знает, в кого я попаду, — а вдруг в «тихоню»?.. На тихонь я и рассчитывала. Разделяй и властвуй!

— И этим, во второй яме, переведи, — распорядилась я. — Как там сейф?

— Открыт, — отчитался Фарух и начал повторять уже сказанное сидящим во второй яме охранникам.

Я подошла к сейфу. Карты — так, обозначения на фарси… дискеты, деньги… много денег. Сколько же здесь? Весь нижний отсек сейфа был набит пачками долларов. «Миллиона четыре», — прикинула я.

Я вытащила и перенесла внутрь комнаты дискеты и документы и села их просматривать. Кое-что я понимала, но без помощи сведущего в фарси человека мне было не справиться.

— Фарух, ты на фарси читаешь?

— Нет, — отозвался «соплеменник».

— А эти — в яме? Спроси их.

— Ладно.

Через минуту Фарух вернулся.

— Не могут… На русском немного могут.

— Вот он, звериный оскал феодализма, — покачала я головой. — Держи народ в темноте и используй как хочешь. Золотое правило…

Часа четыре я изучала карты, дискеты и документы. Часть изображенных на картах объектов находились на территории Афганистана, часть — на таджикской. Что именно это было, мне еще предстояло выяснить.

— Фарух, — позвала я. — Накорми пленников.

— А можно? — нервно поинтересовался Фарух.

— Раз я сказала — можно! — отрезала я. — Ладно, пойдем вместе…

Мы затарились упаковками копченой рыбы, мясными деликатесами в хрустящих сияющих упаковках, галетами, напитками и подошли к ямам.