Читаем Сыскная полиция полностью

Продажа краденого товара, что приносили в трактир сторожа оптового склада, проводилась всегда в задней зале. Я долгое время никак не мог проникнуть в ту залу или подсмотреть, что там делается. Когда я сидел у камина в распивочной и этаким невинным пареньком покуривал свою трубку, мне случалось услышать, как тот или другой из участников грабежа, выходя или входя, тихонько спрашивал хозяина: «Кто такой? Чего он тут торчит?» — «Бог с вами! — отвечал хозяин, — да он же просто… ха-ха-ха! — он просто зеленый мальчишка из деревни, подыскивает себе место мясника. Он вам не помеха!» Понемногу они настолько уверились в моей простоте и так привыкли ко мне. что я мог так же свободно проходить в заднюю залу, как любой из них, и мне случалось видеть, как там в один вечер продавали не более и не менее как на семьдесят фунтов тонкого батиста, уворованного со склада на Фрайдей-стрит. Завершив сделку, покупатели всегда ставили угощение — горячий ужин, или обед, или что еще — и они в таких случаях говорили: «А ну, мясник, живо, мели зубами!» Я не уклонялся — и слушал за столом всякого рода подробности, какие нам, сыщикам, очень важно знать.

Так оно тянулось десять недель. Я все это время жил в трактире и никогда не снимал с себя одежды мясника — только когда спать ложился. Наконец, когда я доходил семерых воров и вывел на прямую (это у нас, понимаете, такое выражение, означает оно, что я выследил их и установил, где производились хищения и все такое), Строу, Фендолл и я, оповестили мы друг друга и в условленный час сделана была облава на трактир и произведены аресты. И что же в первую очередь сделали наши ребята? Схватили меня самого, — так как участники ограбления пока что еще не должны были догадываться, что я не мясник, а кто-то другой, — и тогда хозяин закричал: «Уж его-то вам незачем брать! Он бедный деревенский паренек, ему в рот положи, не проглотит!» А все же они — ха-ха-ха! — они меня забрали и сделали для виду обыск у меня в номере, где ничего не нашли, кроме плохонькой скрипки, принадлежавшей хозяину, уж не знаю, как она туда попала. Но тут хозяин, видать, круто переменил обо мне свое мнение: когда ее вытащили, он закричал: «Моя скрипочка! Вот вам и мясник! Ворюга! Я требую, чтоб его арестовали за кражу музыкальных инструментов!»

Все же тот человек, который крал товар на Фрайдей-стрит, еще не был схвачен. Он мне признался тайком, что учуял что-то неладное (потому что городская полиция схватила одного из их банды) и что намерен скрыться. Я его спросил: «Куда же вы думаете уехать, мистер Шепердсон?» — «А есть, мясничок, на Коммершел-роуд надежное местечко — „Заходящий месяц“; вот я и отсижусь там покуда что. Я назовусь Симпсоном — скромненькое имя, правда? Может, заглянешь ко мне туда, мясник?» — «Хорошо, я непременно навещу вас там», — ответил я тогда и собирался, понимаете вы, честно исполнить свое обещание, потому как его, конечно, надо было взять! Назавтра я заявился еще с одним офицером в «Заходящий месяц» и спросил в буфете Симпсона. Мне указали его комнату — наверху. Мы, значит, поднимаемся по лестнице, а он смотрит вниз через перила и кричит: «Здорово, мясник! Неужели ты?» — «Я самый. Как вы тут живете?» — «Превесело, — говорит он. — А это кто с тобой?» — «Да так, один молодой человек, мой, говорю, дружок». — «Ну так заходите. Дружку мясника мы рады, как самому мяснику!» Вот я и познакомил его с моим дружком, и мы взяли его под стражу.

Вы и представить себе не можете, сэр, как у них вытянулись лица на суде, когда они узнали наконец, что я вовсе не мясник! Когда дело разбиралось в первый раз и его отложили, меня на допрос не вызывали; вызвали только при вторичном разбирательстве. И когда я вышел в полной полицейской форме давать показания и вся их компанийка увидела, как ее обвели вокруг пальца, у них там среди подсудимых прошел прямо-таки вой ужаса и отчаяния!

Когда дело перешло в Олд-Бейли[9], защитником был приглашен мистер Кларксон, но и он не мог сообразить, как обстояло дело с мясником. Он до конца был уверен, что паренек действительно мясник. Когда прокурор сказал: «Теперь, господа, пред вами предстанет офицер полиции» (разумея меня), мистер Кларксон запротестовал: «К чему нам офицер полиции? Еще один офицер полиции? И без того слишком много полицейских. Я хотел бы видеть мясника!» И тут он увидел и мясника и офицера полиции — обоих в одном лице. Из семи арестованных, привлеченных к суду, пятеро были признаны виновными и кое-кого из них закатали на каторгу. Владельца шикарной лавки в Вест-Энде засадили; вот она и вся, история с мясником!

Досказав свою историю, простачок-мясник снова преобразился в гладколицего сыщика. Но ему самому так нравилось, как они его, переодетого дракона, водили по улицам, показывая Лондон, что он не отказал себе в удовольствии вернуться к этому месту своего рассказа; и тихо повторил со смешком мясника: «Ай-ай-ай, говорю, так это тут вешают злодеев? Бог ты мой!» А они: «Тут? Видали дурачину?»