– Пятак всю ночь на горшке просидел, – усмехнулся тот, что повыше, – даже таблетку просил.

– А Кэт?

Охранники переглянулись и как-то странно отвели глаза в сторону.

– Нормально, – пробормотал бородатый.

– Вы чего, ее того? – осторожно спросил Коба.

– Так она… – начал было бородач, но дружок толкнул его в бок:

– Она не против была…

– Козлы! – зло плюнул себе под ноги Шатун и зашагал вниз.

Матвей догадался, что в доме находятся против своей воли люди, а эти двое их охраняют. И не только. Из короткого обмена фразами между охранниками и Кобой он сделал вывод, что они еще и забавляются с женщиной, и это вконец испортило настроение. По всему выходило, что недооценил он Шатуна. Та еще мразь. Хотя неизвестно еще, что эта парочка сделала.

Под бетонными сводами просторного помещения горела лапочка. Шатун встал перед устроенной в боковой стене дверью и выжидающе уставился на Кобу.

– Что? – не понял бугай.

– Так и будем стоять?

– А что? – захлопал глазами Коба.

«Амеба», – подумал про себя Матвей.

– Двери открой! – закричал Шатун.

– Так у меня ключей нет! – развел тот руками.

– Идиот!

– Сеня! – развернувшись на каблуках, выкрикнул Коба.

– Иду! – послышались семенящие шаги, и в гараж спустился бородач. На ходу доставая из кармана ключи, он подскочил к дверям и с опаской покосился на Шатуна.

– Открывай! – поторопил его тот.

Шагнув вслед за Шатуном через порог, Матвей вдруг испытал дежавю. В нос ударил запах сырости и человеческих испражнений. Ощущение того, что когда-то он уже входил сюда, было до того сильным, что он хмыкнул.

– Что? – насторожился Коба.

– Ничего. – Матвей огляделся и понял причину своего состояния. Точно в таком же подвале находился один из заложников. Солдата срочной службы похитили с рынка в Грозном. Операция по его освобождению и была боевым крещением тогда еще лейтенанта Кораблева.

– Ну что, друзья, ничего не вспомнили? – громко спросил Шатун.

Матвей выглянул из-за его спины и увидел сидевших на полу существ, отдаленно напоминающих мужчину и женщину. Затравленно глядя на вошедших, они жались друг к другу и тряслись. В тусклом свете свисавшей с потолка лампочки лицо мужчины казалось нарисованным нетвердой рукой ребенка. Глаз из-за отеков видно не было, под носом запекшаяся кровь, на скулах ссадины. Разбитые губы образовывали неровную линию. Женщина выглядела не лучшим образом. Затравленный, диковатый взгляд бегающих глаз, грязное, почти черное лицо с дорожками слез на щеках, растрепанные волосы делали ее похожей на зверька.

Матвей бесцеремонно отодвинул в сторону стоявшего к нему спиной Шатуна и шагнул к этим двум несчастным:

– Вы чего здесь творите?

Возмущенный его бесцеремонностью, сбоку шагнул было Коба, но Шатун остановил его рукой и усмехнулся:

– Не нравится?

– А ты как думаешь? – не оборачиваясь, вопросом на вопрос ответил Матвей.

– Если хочешь им помочь, найди того, кто забрал у них мой груз…

– Теперь мне понятно, почему ты был так уверен в том, что вынудишь меня работать на себя, – наконец догадался Матвей. – Пальцем не пошевелю, пока эти люди не окажутся в человеческих условиях.

– Ага, в пятизвездочный отель их сейчас перевезем, – хохотнул Коба, но тут же осекся под взглядом шефа.

– В пятизвездочный не надо, – на полном серьезе заговорил Матвей, – но к вечеру они должны быть как минимум в теплой квартире.

– Еще какие пожелания? – Шатун подошел и встал рядом.

– Нужно дать им умыться, обработать раны…

– Все?

– Все, – кивнул Матвей.

– Значит, по рукам?

– Руку я тебе жать не буду, но за работу берусь…

Глава 3

Добрый понял, что стоит на коленях в снегу, когда брючины насквозь промокли. Прижимаясь щекой к доскам сарая, он боялся дышать. Все его существо собралось, сжалось в той точке, куда упирался ствол пистолета.

– Ты чего, парень?! – испуганно пробормотал мужчина. – Никак напугался?

В тот же момент ствол пистолета убрали, а его подхватили под руки и потянули вверх.

Опираясь ладонями на доски ворот, Добрый с трудом поднялся на переставших слушаться ногах и медленно, ожидая в любой момент получить по лицу, развернулся. Каково же было его удивление, когда он увидел перед собой тщедушного мужичка в странной цветастой шапочке и ватнике. На вид ему было за шестьдесят. Сморщенное, как моченое яблоко, лицо казалось черным от въевшейся грязи. Маленькие красные глазки слезились. В левой руке «абориген» сжимал изогнутый подковой магнит с остатками красной и синей краски. Из висевшей через плечо потрепанной сумки торчали медные трубки и провод.

– Фу! – отпрянул, ударившись затылком о доски сарая, Добрый и тут же уронил ладони на плечи бомжа: – Ты как тут оказался?

– Пришел проверить, кто здесь поселился, – втянув голову в плечи, ответил мужичок.

– А оно тебе надо?

Мужичок неопределенно передернул плечами и шмыгнул носом.

– Металлолом собираешь? – сменил тон Добрый. Мужчина выразительно кивнул и сунул магнит в сумку. – А я и не слышал, как ты вошел.

– Ты в сарае был. – Мужичок слегка отстранился, и руки Доброго безвольно свалились с его плеч.