Читаем Сыщик полностью

– Живой корабль класса «Триада», созданный империей Нерония, – сообщил компьютер. – Этот корабль в основном выращивается из стволовых клеток, каждая клетка развивается по заданной программе, приспособленная для определенных функций корабля. В поле стволовых клеток вживляются человеческие эмбрионы, обычно три экземпляра, отсюда и название корабля «Триада». Один эмбрион предназначен для управления кораблем, два других – для несения боевого дежурства. Органы чувств у эмбрионов отмирают, в глазные нервы вживляются выращенные из стволовых клеток искусственные органы зрения с круговым обзором, в органы слуха – опять же специально выращенные слуховые органы. Зачатки рук и ног эмбриона соединены с определенными секторами корабля. Человеческие нервы пронизывают корабельную плоть. Поверхность общего живого тела покрывается слоем костных пластин, к которым после окончания роста «Триады» присоединяется неорганический корпус. Живой корабль обладает способностью к постоянной регенерации…

Перед Марком возникло голографическое изображение: грушевидной формы существо с огромным зеркальным воротником плыло в межзвездном пространстве. Под защитными пластинами можно было разглядеть глаза – живые, но нечеловеческие, они смотрели с неослабевающим вниманием…

Марк подавил приступ тошноты и приказал: – Хватит!

Вот он, образец абсолютного рабства. Эмбрион, постепенно растущий в слое стволовых клеток. Ноги не нужны ему, ведь он никогда не сможет бегать, и ему ничего не взять уродливо измененными руками. Его назначение – управлять биологической махиной, несущей смерть…

Марк провел ладонью по губам. После такой лекции покажется счастьем, что ты родился рабом, способным двигаться и говорить, способным предаваться Венериным усладам с женщиной.

А двигатель? Как же корабль двигается? Любопытство взяло верх над отвращением.

– Двигатели «живого» корабля, – затребовал информацию Марк.

– Двигатели используют эффект мысленного переноса, – сообщил компьютер, – при перемещениях на длинные дистанции. При малых расстояниях – плазменные патроны, а так же антигравитационное зеркало, которое выращивается из тех же стволовых клеток с помощью генетических модификаций.

– Тебе еще рано работать с этой информацией, – услышал Марк за спиной раздраженный голос.

Юный Корвин резко повернулся. Перед ним стоял смуглый лысый человечек в синем балахоне. Кожаный истертый пояс нелепо болтался на бедрах. Человечек был худым и нервным, под мышкой он держал несколько старинных кодексов. Осуждающе покачивая головой, он подошел к столу, положил кодексы и уселся в плетеное кресло.

– Ты – мой учитель? – спросил Марк. – Квинтилиан?

– Оставь этот футляр, – приказал тот, не удостоив ученика ответом. – Вы, аристократы, похожи друг на друга: набираете в головы всякий сор, а потом не знаете, что с ним делать.

«Мне понадобится очень много скептицизма, дорогая Лери, – усмехнулся Марк про себя, – чтобы вынести уроки этого типа».

– Ты не знаешь самых азов, – продолжал Квинтилиан. – Догадайся, с чего мы начнем?

– С чего?

– С таблицы умножения.

Марк подавил улыбку: он помнил учителя отца и учителя деда. Целая череда наставников, напыщенных и самоуверенных, пронеслась перед глазами Марка. Сколько лиц, выражающих то надменность, то растерянность, то напускную строгость, то сердечное добродушие! В каждом было что-то от актера, страстное желание сыграть свою роль и не опозориться перед единственным маленьким зрителем. Изображать творца – что может быть удивительнее и сложнее! Квинтилиан был отнюдь не самым глупым из наставников, не самым напыщенным, не самым ничтожным. Как все учителя патрициев, он происходил из плебеев и страстно завидовал надменным аристократам, которым природа Лация даровала то, что он много лет изучал с таким трудом и упорством. Пожалуй, из всех учителей, которых успел вспомнить Марк, Квинтилиан казался самым завистливым.

– Я знаю таблицу умножения, – сказал Марк.

Но не стал уточнять, что выучил ее, считая штабеля с корзинами морквы на полях усадьбы Фейра.

– А это мы сейчас проверим, – скрипучим голосом заявил Квинтилиан.

* * *

После обеда приехал Флакк. Он был в легком белом костюме: брюки чуть ниже колен и просторная туника с короткими рукавами – лето на Лации вступило в свои права. Корвин встретил гостя в малой гостиной, одетый в белую тогу. Теперь он имел на это право. Правда, в тоге было жарковато, несмотря на работу кондиционеров. Но чего не сделаешь для того, чтобы стать настоящим патрицием! Одна беда: складки тоги сразу пришли в беспорядок: Марк забыл настроить чип, следящий за безупречным состоянием одежды.

– Как поживает новый гражданин Лация? – опросил Флакк, усаживаясь на диван, формой больше похожий на старинное римское ложе, – с одной стороны изголовье и гора мягких подушек.

Когда Марк покинул Колесницу Фаэтона, там была в разгаре осень. Когда прибыл на Лаций, здесь вовсю буйствовала весна. Сейчас время катилось к зениту лета. Похоже, что лето на Лации куда жарче, чем на Колеснице.