Читаем Сыновья Ананси полностью

– Это начало мира, – поправил Паук. – Я слышал про пещеры. Знакомая девчонка рассказывала Хотя сам там не был. Так ты встретил Женщину-Птицу и…

– Она предложила тебя прогнать. И, кхм. Ну, я ей и поручил.

– Это, – сказал Паук, улыбаясь как кинозвезда, – было по-настоящему глупо.

– Я не велел ей вредить тебе.

– А как, ты думал, она собиралась от меня избавиться? Написать гневное письмо?

– Не знаю. Я не подумал. Я был зол.

– Прекрасно. В общем, если ее возьмет, ты будешь зол, а я буду мертв. Ты ведь мог меня просто попросить.

– Я просил!

– Хм. И что я ответил?

– Что тебе нравится мой дом и ты никуда не уйдешь.

Паук отпил немного воды.

– И что ты ей сказал?

Толстяк Чарли попытался вспомнить. Теперь, когда он об этом думал, он понял, что сказал какую-то странную вещь.

– Я сказал только, что отдаю ей потомков Ананси, – неохотно ответил он.

– Что-что?

– Она попросила, чтобы я так сказал.

Паук никак не мог в это поверить.

– Но речь ведь не только обо мне, а о нас обоих.

Во рту у Толстяка Чарли пересохло. Ему хотелось верить, что это из-за духоты, и он отпил воды из бутылки.

– Подожди-ка, – спросил Толстяк Чарли. – А почему мы в пустыне?

– Здесь нет птиц, помнишь?

– А это что? – Он вытянул руку. Сперва они показались крошечными, но потом стало понятно, что они просто очень высоко: кружили, ложились на крыло.

– Грифы, – сказал Паук. – Они на живое не нападают.

– Точно. А голуби боятся людей, – сказал Толстяк Чарли. Точки в небе кружили уже ниже, и птицы, снижаясь, как будто слегка подросли.

– Принимается, – сказал Паук. И затем: – Дерьмо.

Они были не одни. Кто-то наблюдал за ними с дюны. Случайный человек мог бы принять ту фигуру за пугало.

Толстяк Чарли закричал:

– Уходи! – Его крик поглотил песок. – Я отказываюсь! Сделка отменяется! Оставь нас в покое!

Плащ задрожал на горячем ветру, и дюна опустела.

– Она ушла, – сказал Толстяк Чарли. – Кто бы мог подумать, что это будет так просто.

Паук тронул его за плечо и указал в другую сторону. Теперь женщина в коричневом плаще стояла на ближайшем к ним песочном гребне, так близко, что Толстяк Чарли мог видеть стеклянную черноту ее глаз.

Грифы – обветшалые черные тени – опустились на землю: голые розовато-лиловые шеи и скальпы без перьев: так удобнее засовывать голову в гниющую тушу – вытянувшись, близоруко пялились на братьев, словно раздумывая, подождать им, пока люди умрут, или как-то ускорить этот процесс.

– О чем вы еще договорились? – спросил Паук.

– М-м-м?

– Было что-нибудь еще? Она давала тебе что-нибудь, чтобы скрепить сделку? Обычно в таких случаях торгуются.

Грифы подбирались все ближе, шажок за шажком, сплочая ряды, сжимая круг. В небе появилось много черных черточек, они росли и, раскачиваясь, приближались к братьям. Рука Паука крепко сжала руку Толстяка Чарли.

– Закрой глаза.

Мороз ударил Толстяка Чарли под дых. Он глубоко вдохнул и почувствовал, как легкие покрываются льдом. Он кашлял и кашлял, а ветер выл, как дикий зверь.

Он открыл глаза.

– Могу я узнать, где мы на этот раз?

– Антарктика, – сказал Паук. Его кожаная куртка была застегнута на молнию и, кажется, Паук от холода не страдал. – Боюсь, тут немного прохладно.

– А на средней передаче никак нельзя? Из пустыни прямиком во льды.

– Тут нет птиц, – сказал Паук.

– Разве не проще было просто зайти в какое-нибудь приятное, свободное от птиц местечко? Можно было бы пообедать.

– Отлично, – сказал Паук, – теперь ты ноешь только потому, что здесь легкий морозец.

– Это не легкий морозец. Тут минус пятьдесят. И вообще, смотри!

Толстяк Чарли ткнул пальцем в небо. Бледная закорючка, похожая на миниатюрную букву «м», которую начертили на небе, неподвижно висела в холодном воздухе.

– Альбатрос, – сказал он.

– Фрегат, – поправил Паук.

– Прости?

– Это не альбатрос, а фрегат. Он, возможно, нас и не заметил.

– Он-то, может, и не заметил, – согласился Толстяк Чарли. – Но они заметили.

Паук повернулся и сказал что-то еще, очень похожее на «фрегат». Вразвалочку, плавно скользя на брюхе, к братьям приближался, может, и не миллион пингвинов, но казалось, что именно миллион. Обычно приближение пингвинов способно испугать разве что мелкую рыбешку, но в таком количестве…

Не дожидаясь приглашения, Толстяк Чарли взял Паука за руку и закрыл глаза.

Когда он их открыл, стало заметно теплее, хотя с открытыми глазами он видел не больше, чем с закрытыми. Вокруг было темно как ночью.

– Я ослеп?

– Мы в заброшенной угольной шахте, – сказал Паук. – Я видел фотографию этого места в журнале несколько лет назад. И пока мы не наткнулись на стаи незрячих зябликов, которые приспособились к темноте и научились жрать угольную крошку, мы, пожалуй, в безопасности.

– Ты ведь пошутил? Насчет незрячих зябликов.

– Более-менее.

Толстяк Чарли вздохнул, и его вздох эхом прокатился по подземной пещере.

– Понимаешь, – сказал он, – если бы ты просто ушел, если бы покинул мой дом, когда я тебя попросил, ничего бы этого не случилось.

– Какой смысл сейчас об этом говорить?

– Да плевать мне на смысл. Боже, как я объясню все это Рози?

Паук откашлялся.

– Думаю, тебе не следует беспокоиться.

– Почему же?