Читаем Сыновья Ананси полностью

Если ты Паук, тебе следует лишь попросить.

* * *

Мать Рози была не из тех, кто злорадствует вслух, поэтому когда Рози разрыдалась на диване от Чиппендейла, ее мать воздержалась от ликующих возгласов, пения или исполнения маленького победного танца и цыганочки с выходом. Впрочем, внимательный наблюдатель мог заметить в ее глазах искру триумфа.

Она дала Рози большой стакан витаминизированной воды со льдом и выслушала слезливую литанию о разбитом сердце. К концу рассказа искра триумфа в ее глазах сменилась подобием растерянности, а голова начала кружиться.

– Так значит, Толстяк Чарли – вовсе не Толстяк Чарли, – сказала мать Рози.

– Да. То есть нет. Толстяк Чарли это Толстяк Чарли, но всю последнюю неделю я встречалась с его братом.

– Они близнецы?

– Нет. Я даже не думаю, что они похожи. Не знаю, я так запуталась!

– И с которым из них ты рассталась?

Рози высморкалась.

– С Пауком. Это брат Толстяка Чарли.

– Но с ним ты не была помолвлена.

– Нет. Только думала, что была. Я же думала, он – Толстяк Чарли.

– Значит, с Толстяком Чарли ты тоже порвала?

– Вроде того. Только я ему еще не сказала.

– А он, он знал об этом, об этой истории с братом? Может, это сговор злодеев-извращенцев против моей бедной девочки?

– Не думаю. Но какая разница, я не могу за него выйти!

– Да, – согласилась ее мать. – Определенно не можешь. Вообще.

В душе она уже плясала победную джигу и закатила пышный, но со вкусом, праздничный фейерверк.

– Мы найдем тебе хорошего парня. Не переживай. Этот Толстяк Чарли. От таких добра не жди. Я это сразу поняла, как только его увидела. Он съел мое восковое яблоко. Я знала, от него одни неприятности. Где он сейчас?

– Я точно не знаю. Паук сказал, его, кажется, увезла полиция, – сказала Рози.

– Ха! – сказала ее мать. И петард стало значительно больше, как на Новый год. И еще она мысленно принесла в жертву дюжину упитанных черных бычков. Вслух же она сказала: – По мне, так, вероятно, он уже в тюрьме. Там ему самое место. Я всегда говорила, что он плохо кончит.

Рози расплакалась еще горше, чем прежде, если это, конечно, возможно. Она достала стопочку бумажных платочков и невероятно громко высморкалась. Отважно сглотнула. Потом поплакала еще. Мать поглаживала тыльную сторону руки Рози так ободряюще, как только могла.

– Конечно, ты не можешь выйти за него, – сказала она. – Ты не можешь выйти за уголовника. Но если он в тюрьме, помолвку разорвать проще простого. – Призрак улыбки появился в уголках ее губ, когда она сказала: – Я могла бы сама ему позвонить. Или проведать его в день посещений и сказать, что он мерзкий жулик, и ты не хочешь даже слышать о нем. Также мы могли бы получить судебный запрет[57], – с воодушевлением предложила она.

– Я, я не из-за этого не могу выйти за Толстяка Чарли, – сказала Рози.

– Не из-за этого? – переспросила ее мать, приподняв идеально нарисованную бровь.

– Нет, – сказала Рози. – Я не могу выйти за Толстяка Чарли, потому что я его не люблю.

– Конечно не любишь. Я всегда это знала. Это было детское увлечение, но теперь-то ты видишь…

– Я влюблена, – продолжала Рози, будто ее мать ничего и не говорила, – в Паука. Его брата.

По лицу матери словно пронесся рой ос, прибывших на пикник.

– Все в порядке, – заверила Рози. – За него я тоже не собираюсь. Я сказала, что больше не хочу его видеть.

Мать Рози поджала губы.

– Не стану притворяться, что хоть что-нибудь понимаю, – сказала она, – но и плохими эти новости не назовешь.

Шестеренки в ее голове сместились, их зубцы сцепились меж собой новым, неожиданным образом: храповики захрапели, трещотки затрещали.

– Знаешь, – сказала она, – что сейчас для тебя самое лучшее? Как насчет небольшого отдыха? Я с удовольствием его оплачу. В конце концов, деньги, что я откладывала на свадьбу…

Кажется, это были неправильные слова. Рози снова зарыдала в свои платочки.

Ее мать продолжала:

– В любом случае, за мой счет. Я знаю, отпуск ты еще не отгуляла. Да и работы, как ты говорила, сейчас почти нет. В такое время девушке необходимо отвлечься от всего и просто расслабиться.

Рози подумала, что все эти годы недооценивала мать. Она шмыгнула носом, сглотнула и сказала:

– Это было бы здорово.

– Значит, договорились, – сказала ее мать. – А я поеду с тобой, чтобы позаботиться о моей крошке.

А мысленно, под грандиозный финал фейерверк-шоу, добавила: и о том, чтобы моя крошка встречалась только с правильными мужчинами.

– И куда мы поедем? – спросила Рози.

– Мы поедем, – сказала ее мать, – в круиз.

* * *