Это и без того был адский полет. И Толстяк Чарли просто сделал его немного более болезненным для окружающих.

Он поднялся и попытался выйти в проход, наталкиваясь на пассажиров, а когда почти достиг прохода распрямился и с грохотом врезался лбом в верхнюю полку. Полка открылась, чья-то ручная кладь упала прямо ему на голову.

Те, кто сидел поблизости и видел это, рассмеялись. Это была классическая сценка из комедии положений, и он бесконечно всех насмешил.

Глава 7

в которой Толстяк Чарли заходит очень далеко[37]

Сотрудница иммиграционной службы так покосилась на американский паспорт Толстяка Чарли, будто была разочарована, что он не иностранец, которому она могла бы запретить въезд, а потом со вздохом махнула: проходи.

Он раздумывал, что ему делать после прохождения таможни. Взять в аренду автомобиль, предположил он. И поесть.

Он прошел через ворота безопасности в обширный вестибюль аэропорта Орландо со множеством магазинчиков и нисколько не удивился, увидев миссис Хигглер, которая, крепко сжимая в руке свою огромную чашку, сканировала лица прибывающих. Они увидели друг друга более или менее одновременно, и она направилась к нему.

– Ты голоден? – спросила она.

Он кивнул.

– Ну, – сказала она, – надеюсь, ты любишь индейку.

* * *

Толстяк Чарли не знал, был ли бордовый «универсал» миссис Хигглер тем же самым, который он помнил с детства. Но предполагал, что это так. Должно быть, когда-то автомобиль был новым, это ясно. В конце концов, все когда-то было новым. Но теперь кожа на сиденьях потрескалась и шелушилась, а приборный щиток был облицован пыльной фанерой.

На сиденье стояла матерчатая хозяйственная сумка.

Держателя для чашки в древней машине миссис Хигглер не было, и она рулила, зажав свою джамбо-кружку между ног. Автомобиль явно предвосхитил эру кондиционеров, так что стекла в машине были опущены. Толстяк Чарли ничего не имел против. После промозглого английского холода он был рад флоридской жаре. Миссис Хигглер свернула на юг, к платной дороге. По пути она говорила: рассказала о последнем урагане, о том, как возила племянника Бенджамина в «Морской мир» и «Диснейуорлд», и что эти излюбленные туристами места уже не те, что прежде; о строительных нормах, цене на бензин, о том, что она сказала врачу, который предложил ей протезирование шейки бедра, о том, что туристы продолжают кормить аллигаторов, а приезжие строят дома на пляже, и потом удивляются, когда пляж или дом смывает во время урагана, а аллигаторы сжирают их собак.

Толстяк Чарли пропускал все мимо ушей. Обычное дело.

Миссис Хигглер притормозила и взяла карточку для проезда по платной дороге. Она умолкла и, казалось, о чем-то задумалась.

– Значит, – сказала она, – ты встретился с братом.

– Могли бы и предупредить, – сказал Толстяк Чарли.

– Я предупреждала тебя, что он бог.

– Но даже не упомянули о том, что это просто гвоздь в заднице!

Миссис Хигглер фыркнула и сделала большой глоток.

– Мы можем где-нибудь остановиться и перекусить? – спросил Толстяк Чарли. – В самолете были только хлопья с бананом. И без ложек. А пока дошли до моего ряда, закончилось молоко. Перед нами извинились и дали всем талончики на питание.

Миссис Хигглер покачала головой.

– Я бы на этот талончик мог взять гамбургер в аэропорту.

– Я тебе уже сказала, – сказала миссис Хигглер, – Луэлла Данвидди готовит для тебя индейку. Каково ей будет, если мы приедем, а ты уже набил желудок в Макдональдсе и вообще не хочешь есть? А?

– Но я умираю с голоду. А ехать больше двух часов.

– Ты не берешь в расчет, кто за рулем! – решительно сказала она и утопила педаль в пол. И пока бордовый «универсал» громыхал по скоростной автостраде, Толстяк Чарли то и дело крепко зажмуривался, давя ногой воображаемую педаль тормоза. Это занятие порядком изматывало.

Прошло заметно меньше двух часов, а они уже съехали на местную дорогу, повернули в город, проехали мимо «Барнс энд Ноубл» и «Офис депо», мимо окруженных высокими заборами домов с охраной и добрались до улиц с жилыми домами, которые, когда Толстяк Чарли был маленьким, выглядели куда опрятнее. Они проехали мимо вестиндского ресторанчика, торгующего на вынос, и ресторана с флагом Ямайки в окне и написанными от руки объявлениями, в которых рекламировалось блюдо дня – воловьи хвосты с рисом, а также домашнее имбирное пиво и курица в карри.

Рот Толстяка Чарли наполнился слюной, в животе заурчало.

Машину тряхнуло и повело. Теперь дома были совсем старые, зато все было знакомо.

На лужайке миссис Данвидди все так же стояли розовые пластиковые фламинго в невероятных позах, хотя за прошедшие годы птицы выгорели на солнце добела. На месте оказался и зеркальный шар для гадания – и когда Толстяк Чарли заметил его, то на секунду испугался как никогда.

– Тяжко пришлось с Пауком? – поинтересовалась миссис Хигглер, когда они шли к входной двери.

– Скажем так, – сказал Толстяк Чарли, – я думаю, он спит с моей невестой. А такого даже я себе не позволял.

– Ах, – сказала миссис Хигглер, а потом добавила: – Тсс.

* * *