Читаем Сын за сына полностью

Ингмарссон ничего не понимал. Но вот к нему пришло осознание… Он не испытывал злобу. Он не был разъярен, когда ворвался в квартиру. Ни капли. Он нервничал и был предусмотрителен, обманывая себя в том, что план сработает. Чего не случилось. Майлз забыл самый главный ингредиент – ярость. Поэтому он лежал тут, как какой-то долбаный мешок, и терпел пинки.

Ингмарссон мысленно вернулся к началу событий. Санна…

Ее умоляющий голос у него на автоответчике… ее разбитое лицо в больнице… Ее располагающее и честное отношение к жизни…

Поэтому-то он и оказался здесь. Майлз увидел над собой изуродованного наркотиками Роджера Линдгрена…

Он схватил его за волосы левой рукой. Крепко держа, еще глубже запустил в них пальцы. Другой рукой, используя силу плеча, нанес удар.

Кулак попал Линдгрену прямо под ухо, и Майлз почувствовал, как что-то сломалось. Еще два удара. То, что сломалось, сломалось необратимо.

Дальше все происходило автоматически, время стало размытым и фрагментарным. Майлз сидел на нем и наносил удары, брал голову и бил ею об пол. Роджер Линдгрен пытался оказывать сопротивление, махая руками по воздуху.

Майлз поймал ритм ударов и потерял счет времени. Приятное состояние.

Линдгрену конец, он уже не оправится, будучи забитым почти до смерти. Но ему пока нельзя умирать, Майлз с ним еще не закончил.

Холодная вода…

Ингмарссон встал, прошел по квартире и за закрытой дверью нашел кухню.

Полиэтиленовая занавеска, а за ней его встретило светло-голубое свечение, словно он шел к вратам рая. Но это были не врата рая, а лаборатория, где производили наркотики.

Майлз вошел внутрь. В нос ему ударил едкий и удушливый запах. Окна были заклеены черными мусорными мешками, яркий голубой свет исходил от ультрафиолетовых ламп, расположенных над удлиненным кухонным столом. Там находились электрические плитки, кастрюли, бутылки из термостойкого стекла, газовые горелки и химикаты: бензол, ацетон, каустическая сода, соляная кислота. Еще пусковой газ, старые сломанные детские ингаляторы, хло́пок, фильтры для кофеварки, резиновые перчатки, спички.

Майлз смотрел не отрываясь.

Под ультрафиолетовой лампой, словно миниатюрная гора, лежала кучка чистейшего белого порошка.

Лучше холодной воды.

Он взял прозрачный полиэтиленовый пакетик, нашел в ящике ложку и, набрав амфетамина, вышел из кухни.

Линдгрен лежал на спине, прижав ладони к полу, и следил за Майлзом распухшими глазами.

– Это что? – гнусаво спросил он; звук шел одновременно из носа и изо рта.

Майлз молчал. Роджер все понял. В панике он начал умолять:

– Нет, твою ж мать, он ведь еще даже не разведен!

Майлз уселся Линдгрену на грудь, черпанул ложкой вещество и отправил его Роджеру в глотку. Тот закашлялся, попытался выплюнуть, но Ингмарссон закрыл ему рот. И огляделся. Неопрятная квартира, мебель с блошиных рынков и дешевое барахло из путешествий в Азию. Уродливые картины, дурацкие художественные фото. Культурный нонсенс… Майлз терпеливо ждал, когда у Роджера сработает глотательный рефлекс, – и дождался. Ужас в выпученных глазах нельзя было ни с чем спутать. Высокооктановый амфетамин. Кошмарный сон. Король неудачных трипов…

Перезагрузка…

Продление жизни.

Бум!

В его организме функционировало все: пульс, сердце, сосуды. Майлз наблюдал. Линдгрен двигался, как Халк[25] в момент превращения, – горел изнутри, его рвало, он вертелся от боли и ужаса.

Майлз больше не мог бить этого урода. Он наклонился и прошептал имя Санны в его окровавленное ухо. Потом спокойно смотрел, как Роджер Лидгрен угасает от вероятного сердечного приступа или просто от полного отказа всех органов.

Он встал, расстегнул ширинку и помочился на Линдгрена. Такое завершение удовлетворило его. Яркий финал.

Звуки за спиной. Он обернулся. На труп упал луч света.

В комнате стояли Томми Янссон и еще один парень.

– Здорово, Ингмарссон, – сказал Томми.

Прошло несколько секунд, прежде чем до Майлза дошло. Он закончил мочиться, стряхнул капли, засунул член в ширинку.

– Здорово, Томми, – ответил он, зачем-то отряхивая штанину.

Майлз с испачканными кровью лицом и волосами, следы на ладонях и выше на руках. Палач, который только что справил нужду на труп.

– Майлз Ингмарссон, – тихо проговорил Томми. – Я и не думал, что в тебе есть такое.

Ответа не последовало. Майлз ждал продолжения.

– Здесь было жарко, должен заметить, – добавил Томми.

Ингмарссон провел рукой под носом.

– Ну, это как посмотреть, – сказал он.

– Как надо смотреть? – Томми делано рассмеялся. – Я считаю, что зрелище сильное, – проговорил он, повернувшись к другому мужчине. – Или что скажешь, Уве?

Тот взглянул на Роджера Линдгрена.

– Да, горячо тут было, не поспоришь.

Томми почесал подбородок.

– Парень еще жив? – спросил он, показывая на лежащее тело.

Майлз обернулся, чтобы разглядеть у Линдгрена признаки жизни.

– Не, не думаю. Скорее всего, уже мертв.

– А чё с рукой-то, блин? – с выпученными глазами спросил Уве и показал на правую руку Майлза.