— Успокой Красавицу Изэт, — посоветовала Туйя, — я не стану жаловаться на нее. Но пусть она научится различать истину и ложь, если же она не способна на это, пусть хотя бы придерживает язык.

Глава 43

Одетый в праздничный наряд, Рамзес шагал взад и вперед по главному причалу порта «Добрый путь». Рядом с ним находились глава городского управления Мемфиса, главный смотритель судоходства, глава Управления по Иностранным Делам и большой отряд стражи порядка. Меньше чем через четверть часа должны были причалить десять греческих кораблей.

В первый момент береговая охрана решила, что это нападение. Тут же была мобилизована часть военного египетского флота, готовая дать отпор атакующим. Но иноземцы проявили мирные намерения и выразили желание попасть в Мемфис, чтобы встретиться там с Фараоном.

В сопровождении мощного эскорта они поднялись по Нилу и достигли столицы к концу ветреного утра. Сотни любопытных и зевак толпились по берегам. Это не было время сбора дани, когда чужеземные послы со своими свитами сменяли один другого. Однако корабли имели внушительный вид и свидетельствовали о явном богатстве. Может быть, прибывшие привезли Сети роскошные подарки?

Терпение не было сильной стороной Рамзеса, и он опасался, что его дипломатические таланты крайне незначительны. Принимать этих чужеземцев было для него тяжким бременем. Амени приготовил торжественную речь, нудную и скучную, но Рамзес уже позабыл даже ее первые слова. Он жалел, что нет Аша, который бы лучше всех подошел для такого случая.

Греческие корабли сильно пострадали, необходима была основательная починка, прежде чем они снова смогут выйти в открытое море. На некоторых даже были видны следы пожаров. Должно быть, во время похода через Средиземное море им пришлось столкнуться с пиратами.

Головное судно, несмотря на то, что часть его парусов была повреждена, ловко маневрировало. Наконец, оно подошло к причалу. Какой-то матрос перебросил мостик. Установилась тишина.

Кто выйдет на причал и ступит на землю Египта?

Появился человек среднего роста, широкоплечий, со светлыми волосами и некрасивым лицом. На вид ему было лет пятьдесят. На нем были латы и поножи, но свою бронзовую каску он снял и прижимал ее груди в знак мирных намерений.

За ним следом вышла высокая и красивая женщина, белокурая, одетая в пурпурную мантию, с Диадемой, указывающей на ее высокое происхождение.

Пара спустилась по мостику и остановилась перед Рамзесом.

— Я Рамзес, соправитель царства египетского. От имени Фараона, добро пожаловать.

— Я Менелай, сын Атрея, царя Спарты, а это — моя супруга Елена. Мы приплыли из проклятого города Трои, который завоевали и разгромили после десяти лет тяжелых боев. Множество моих друзей погибло, и у победы горький вкус. Как видишь, остаток моих кораблей в плачевном состоянии, мои воины и моряки измождены. Позволит ли нам Египет восстановить силы перед тем, как вернутся к себе?

— Ответ может дать только Фараон.

— Это скрытый отказ?

— Я привык говорить то, что думаю.

— Тем лучше. Я воин, и я убил много людей, а ты, наверное, не можешь похвастать тем же.

— Зачем утверждать, не зная?

Маленькие черные глазки Менелая гневно сверкнули.

— Если бы ты был одним из моих подданных, я бы сломал тебе хребет.

— К счастью, я египтянин.

Менелай и Рамзес встретились взглядами. Первым отвел глаза спартанский царь.

— Я подожду ответа на своем корабле.

На закрытом совещании поведение соправителя оценили по-разному. Менелай с остатками своей армии, несомненно, не представлял сейчас или в будущем опасность для Египта, но он обладал титулом царя и поэтому заслуживал уважения. Рамзес выслушал замечания и отверг их: разве перед ними находился не вояка, один из Атридов, жаждущий сражений и крови, чьим излюбленным развлечением был грабеж подожженных городов? Рамзес считал неуместным оказывать гостеприимство подобному разбойнику.

Глава Управления по Иностранным Делам, Меба, изменил своей обычной сдержанности.

— Мне кажется опасной позиция, которую занял соправитель. С Менелаем нельзя обращаться презрительно. Наши отношения с внешним миром предполагают сосуществование со многими странами, будь они малые или большие, чтобы избежать объединения против нас.

— Этот грек — коварный человек, — заявил Рамзес, — у него лживый взгляд.

Меба, шестидесятилетний с достоинством держащийся старик с широким, внушающим доверие лицом, снисходительно улыбнулся.

— В дипломатии нельзя руководствоваться чувствами. Нам иногда приходится вести переговоры с людьми, которые нам не нравятся.

— Менелай предаст нас, — продолжал Рамзес, — для него данное слово не имеет никакой цены.

— Голословное обвинение, — посетовал Меба. — По молодости лет соправитель выносит поспешные суждения. Менелай — грек, а греки хитры. Может, он и не сказал всей правды. Мы просто должны действовать с осторожностью и выяснить причины этого визита.

— Пригласим Менелая с супругой на ужин, — объявил Сети, — от их поведения будет зависеть наше решение.