Читаем Сын лейтенанта Шмидта полностью

Впрочем, некоторые фривольные детали дворца пережили все власти. Так, в приемной начальника департамента недвижимого имущества, куда так стремился Николай, сохранилась в неприкосновенности скульптурная группа «Вакх и вакханка». Игривая пара была застигнута врасплох, когда разбитной бог пытался поднять подол у предмета своей страсти.

Показывая расставленным на всех поворотах молодым людям в штатской одежде одолженную у Малоземельского коричневую писательскую книжечку и повторяя каждый раз про Сэма: «Этот со мной!», председатель товарищества поднялся путаницей коридоров на второй этаж и там отыскал массивную дубовую с медью дверь с табличкой «Департамент недвижимого имущества». Уступая чугунному плечу сына лейтенанта, дверь нехотя приотворилась и открыла огромную, под стать ей, приемную, где за большим канцелярским столом на фоне резвой вакхической пары сидела секретарь — сухопарая дама в больших белых очках.

— Вы, граждане, что? — с неудовольствием спросила она.

— Милая вещица, — подмигнув в сторону веселой скульптуры, сообщил Николай. — Золотой век человечества. Мы по делу.

— Короче, — в лице секретаря не дрогнул ни один мускул.

— Видите ли, правление организации, которую я представляю, заинтересовали некоторые документы, которые в настоящее время находятся у вас.

— К Якову Зевсовичу предварительная запись. Сегодня он не сможет вас принять.

— Но мы — это особый случай. Я, как видите, не один. Со мной иностранец. Гражданин Соединенных Штатов. Самюэль Михайлович, покажите, пожалуйста, ваш паспорт.

Сэм, достав из нагрудного кармана серо-синюю книжечку, протянул ее секретарю. Вид этого заурядного типографского издания произвел ожидаемое впечатление. Бережно раскрыв его, мельком взглянув внутрь, девица пробормотала: «Извините, минуточку», — и бросилась ко второй массивной двери с Горгоной Медузой на бронзовой ручке, которая могла вести только в обитель таинственного Якова Зевсовича.

— Начальник департамента рад принять зарубежного гостя, — сообщила она, появившись снова в дверях.

Если секретарша Якова Зевсовича была воплощением суровости и неприступности, то ее начальник представлял собой полную ей противоположность. Его гладкий череп был покрыт веселым пушком, цвет щек говорил о хорошем пищеварении, и весь он походил на биллиардный шар, на котором вместо головы укрепили розовый персик. Увидев входящих, персик заколебался, глазки и небольшой рот пришли в движение, радостная улыбка осветила лицо Якова Зевсовича. Он вышел из-за стола и так стремительно протянул руку заморскому гостю, что стало очевидным — его первыми словами будут:

«Ну, вот, наконец-то и вы. Что же так долго задержались?»

Но начальник департамента продолжал улыбаться молча, и Николай представил:

— Мистер Наседкин Самюэль, гражданин Соединенных Штатов, эмигрант…

«Очень рад», — написалось на лице начальника.

— Живо интересуется делами родного города. Приехал по приглашению наших писателей.

Творческие планы — инвестиции в небольшое совместное издательство. Петроградский андеграуд, рукописные сборники, издаваемые в мрачные времена «Госиздата».

При слове «инвестиции» начальник департамента в восторге развел руками.

— У вас прекрасная секретарша, — сказал Николай. — Еле смогли прорваться. С такой можно даже руководить выдачей квот на нефть и алмазы.

Персиковый человек порозовел еще больше.

— Что вы, что вы! Какие квоты! Наш профиль — пустяк, домишки…

— Между прочим, — жестко прервал его Николай, — мы к вам тоже с безделицей и тоже дом. Будущее издательство интересуют письма свидетелей Серебряного века, в частности тех, кто жил по адресу Старовоздвиженская, 17.

— Ну, как же, как же! — Яков Зевсович радостно вскинул руки, — бывший Фаберже. Кто же не знает! Вы на нашей последней выставке антиквариата в музее не были? Было много экспонатов зарубежных фирм.

— К сожалению, не смог, но как-то проездом в Лондоне присутствовал на аукционе «Сотби»…

И Николай выразительно пересказал начальнику недвижимости содержание виденной когда-то ленты.

— Завидую, завидую… Вы тоже писатель?

— В общем, да. По совместительству возглавляю правление тамошнего кооператива.

Для того чтобы оценить объем будущего издания, мы хотели бы ознакомиться кое с какими документами. Мистер Наседкин будет вам очень благодарен.

— Как дела в Штатах? — поинтересовался персиковый человек, поворачиваясь лицом к заморскому издателю. — Имеете широкий круг авторов? Поэтов издаете?

— Чейза недавно выпустили, — неуверенно произнес Сэм, который впервые был в таком представительном учреждении и у которого в голове по этому случаю образовалась каша из прозаиков и поэтов.

— Чейз разве поэт? — удивился его собеседник.

— Набоков новую книгу принес, — продолжил слесарь-референт, и тут же стальной каблук Николая Шмидта опустился ему на ногу.

— Наследники замучили. До сих пор разбирают сундуки. Покойники написали столько, что возник книжный демпинг, — вмешался глава галеасцев. — Так как насчет нашей просьбы? В Литературном архиве сказали, что письма взяты вами. Нам всего на день-два.