Верховный жнец крепко держал за ногу дух Чаушина, беспамятный и бессильный, болтающийся, словно тряпичная кукла. На фоне огромных размеров Сэра Сын гадюки выглядел не больше кота или курицы.

Внутренний протест Чака нарастал все сильнее. Он служил смерти с момента возникновения Иной Вселенной и был твердо уверен, что ни у кого нет права возвращать мертвых к жизни, даже если этот кто-то – верховный жнец, который никак не может решиться обзавестись новой мебелью в своих покоях, но с такой легкостью нарушает незыблемые правила.

– Сэр, я вам этого не позволю! – Чак набросился на своего командующего и схватил его за горло.

Верховный жнец сопротивлялся и хрипел от удушья. Дух Чаушина упал на пол и просто валялся без признаков сознания. Руки Чака все сильнее сжимали горло Сэра. Жнец обезумел, защищая то, во что верил, и не оставлял командующему даже малейшего шанса объясниться. Сэр терял сознание и уже не мог сопротивляться.

– Ты не будешь оживлять мертвых просто потому, что тебе так хочется! – закипел от ярости Чак. – Есть законы, которые выше наших жела-а-а-а… – не успев договорить, жнец закричал от боли и ослабил хватку.

Вырвавшись из лап обезумевшего подчиненного, Сэр увидел причину, по которой кричал жнец: хищное растение вцепилось в голень Чака многочисленными зубами. Не теряя времени, командующий жнецов схватил взбунтовавшегося подчиненного за грудки и швырнул прямо в открытый колодец, из которого только что достал дух Чаушина.

– Хороший мальчик! – сказал Сэр, поглаживая своего спасителя.

Зубы цветка окрасились красным цветом от крови Чака. Это было не просто хищное растение, питающееся плотью. Немногие в Междумирье вообще знали о его существовании. А те, кто знал, называли его «дарующий жизнь». Обладатель цветка, дарующего жизнь, имеет право на великую сделку с верховным жнецом – обмен растения на душу умершего. Во всем Междумирье есть только один «дарующий жизнь». Аскук не просто принес подарок для Сэра – он провел великую сделку, выменяв душу Чаушина заранее, когда сын был еще жив. Если бы Чак подождал всего минуту, узнал бы это от командующего.

– Вот ведь нахал! – возмущался Сэр, закрывая колодец крышкой. – Весь балахон мне измял.

Верховный жнец стал отряхиваться и поправлять свои одеяния, но вдруг услышал человеческий стон. Дух Сына гадюки начинал приходить в себя и шевелиться.

– Чуть не забыл! – спохватился командующий, быстро отодвинул со второго колодца крышку с нарисованным сердцем и сбросил в него Чаушина.

Сын гадюки очнулся, когда летел вниз, где-то в темноте. Чаушин почувствовал удар обо что-то твердое и открыл глаза: он лежал на ритуальных носилках. Юноша оказался в полном неведении, кто он такой и что здесь делает.

Чаушин встал и огляделся. Перед ним была толпа людей, а рядом стадо бизонов. Во главе парнокопытных стоял дух огромного бизона со светящейся золотом шерстью. Когда Чаушин остановил на нем взгляд, дух подмигнул. Из толпы людей шаг вперед сделал седой старик и сказал так тихо, как только мог:

– Не делай резких движений! Не провоцируй львов!

На плечах у старика Чаушин увидел двух духов – больших тропических жаб. Крут и Онита в Мире живых были не такими огромными, как в Междумирье, но кроме Чаушина их все равно никто не видел. Ни один человек не обладал таким даром, лишь Уомбли мог похвастаться тем, что слышал голоса своих духов-покровителей. Благодаря этой способности он узнавал, что жабы ждут его в Междумирье. Во время переговоров об окончании Трехдневной войны Онита шептала на ухо старому шаману, что нужно говорить, чтобы куроки и кано не перебили друг друга. Но видеть духов в Мире живых так же, как обычно видишь баобаб или озеро, даже старому шаману ни разу не доводилось.

Сидящая на правом плече Онита, раздувая щеки, сказала Уомбли:

– Он ничего не помнит, даже собственного имени.

– Прямо как ты, – добавил Крут, сидящий на левом плече.

Тэхи, услышав голос Уомбли, открыла глаза и радостно обняла воскресшего сына. Вдруг Чаушин услышал за спиной рык. Он обернулся и увидел львиный прайд. Посреди прайда стоял большой седой дух-лев. Дух сделал шаг вперед и сказал:

– Чаушин, Сын гадюки и Брат бизона, Аскук предупредил нас о твоем появлении. Мы пришли поприветствовать тебя. Поздравляем с возвращением в Мир живых!

Все львы подошли к Чаушину и преклонили головы к его ногам. Чаушин стоял посреди поляны и не понимал абсолютно ничего из происходящего. Единственное, что ему стало ясно за последние пять минут, – его зовут Чаушин, он Сын гадюки и Брат бизона.

ЧАСТЬ 2. ЗАПРЕТНАЯ ИСТИНА

Глава 10. Они дружат с волками