Читаем Сын Авонара полностью

— Думаю, ему повезло, — заметил Мартин. — Он счастливее всех нас, кто менее активно обличал эту беспримерную глупость. Не хотел бы я оказаться здесь, когда Эвард станет выбирать себе козла отпущения. — Но разумеется, он оказался. Все мы оказались…

— Конечно, это все проклятые маги. Керотеей правят Жрецы варваров. Они утверждают, что могут говорить со своими богами-конями, богами-лягушками или кем там еще… Ты же знаешь, Сейри. Твой муж изучает все эти варварские штучки.

— Илеху — получеловек-полуволк. — Глупая гусыня! Я едва удержалась от того, чтобы не ударить по стакану с вином, которым графиня размахивала перед моим лицом.

— Именно так, — продолжала она, обращаясь к трем женщинам, тупо таращившимся на нее. — Дикари утверждают, что этот Илеху приказывает им уничтожать детей, если они рождаются слабыми или с какими-нибудь недостатками. Я слышала, они едят сердца несчастных крошек, как это делают маги. Какое счастье, что король Эвард избежал их чар!

Да, Кейрон рассказывал мне о керотеанах. Они считали, что их жестокая традиция была милосердием для тех, кому приходилось выживать в суровых условиях горного королевства. Но лейране никогда этого не поймут, а все непонятное для них было окутано завесой зла, которого их приучили бояться, а пуще всего — магии.

— Я слышала… — вздрогнула похожая на воробья баронесса слева от меня, прижимая ко рту тонкие пальцы. — Я слышала, они снова появились среди нас, — прошептала она. — Маги…

— Прошу прощения, — перебила я. — Кажется, мой муж готов идти. Чудный вечер, графиня. Кейрон в восторге от тех экспонатов, которые вы дарите собранию древностей.

— Я просто не понимаю, как такой благородный человек, как ваш Кейрон, может восторгаться подобным хламом, но я сказала Фенизу, что больше не потерплю всего этого в доме. Что, если вещи заговорены? Мои собаки ведут себя как-то странно в последнее время…

Сразу после изгнания Гесперида поползли слухи, что керотеане добились победы с помощью магии. В следующие дни нельзя было выйти на улицу, чтобы не услышать разговоров о керотеанских жрецах и их дьявольских кознях. Уцелевшие в походе божились, что в горах появились снежные чудища, которые похищали припасы и уничтожали их товарищей. Морозные призраки водили лейран по бескрайним заснеженным долинам, заклинания лишали воинов силы, заставляя их ложиться на снег и лежать, замерзая. Любая неудача того зимнего похода была вызвана дьявольским вмешательством.

Я приходила в исступление от этого… и от Кейрона, который пытался успокоить меня.

— Ну же, я еще меньше похож на керотеанца, чем сам Эвард, к тому же я ненавижу зимние поездки.

Это меня не радовало.

— Иди ко мне. — Он обнял меня. — Я буду осторожен. Обещаю.

В один из таких приступов, когда он пытался утешить меня пустыми обещаниями, я наконец рассказала ему, как убила в Тредингхолле человека.

— Я сделаю это снова, чтобы защитить тебя, — заявила я. — Но сейчас я не вижу, кто крадется у тебя за спиной, и это доводит меня до безумия. Как ты можешь так жить? Ты должен нести ответственность за себя самого.

Он не рассердился за то, что я сделала. Не ощутил ко мне отвращения, чего я так боялась все это время. Был в ужасе? Да! Он не заметил падения того человека. Горевал? Да! Потому что мне пришлось пойти на такой поступок, а потом молчать о нем, неся всю тяжесть содеянного на своих плечах. Но мое обвинение в безответственности сильно задело его. Он стоял у садовой калитки, припорошенной снегом, и его лицо было бледно, как падающие хлопья.

— Я не могу указывать тебе, как следует жить, Сейри, — произнес он после долгого молчания. — Ты та, кто ты есть, и не мне тебя менять. Твоя любовь, твоя доброта, твоя храбрость — счастье моей жизни. То, о чем ты рассказала мне, ничего не добавляет к тому, что я знаю и ценю все эти годы. Но мое призвание, мои силы требуют от меня иного. Звезды ночи, неужели ты думаешь, это просто?

Я прислушивалась только к своим страхам, а не его.

— Иногда легче не бороться. Следовать правилам, позволить старшим принимать решение за тебя, позволить совершиться ужасному, говоря, что это для будущего блага.

— Иногда борьба уничтожает то, за что ты борешься. Меня бесил этот спор.

— Это еще одна возможность потерять тебя, и мне невыносима такая мысль.

Я снова была в его объятиях, он гладил меня по волосам, опять обещая соблюдать осторожность. Но ничего не изменилось.

То ли отвечая на мои мольбы, то ли прислушиваясь к собственным ощущениям, Кейрон держался ближе к дому, по мере того как дни становились короче, и путешествовал только по подвалам сокровищницы. Мы больше не упражнялись в мысленной речи. Он сказал, что подобные опасные занятия лучше оставить до менее суровых времен.

После того как несколько валлеорцев были арестованы и казнены за шпионаж в пользу керотеанских магов, Кейрон сказал, что не станет больше заниматься магией и говорить о ней даже со мной.