Читаем Сын полностью

— Я жил на этой земле, когда она была дикой и неосвоенной, — продолжал Финеас. — Я похоронил здесь отца, мать и брата. И теперь мой племянник — твой отец — намерен нас всех разорить. Он готов пустить на ветер наши деньги, полагая, видимо, что они растут сами собой, как свежая травка по весне. Не понимаю, почему старик сделал его основным наследником. — Он устало откинулся в кресле. — Ты видела бухгалтерские книги?

— Думаю, нет.

— Ну разумеется, нет. — Он жестом подозвал ее поближе, где на столе лежал раскрытый гроссбух, и показал цифры: чуть больше четырехсот тысяч долларов. — Это доходы от прошлогодних продаж скота. Кажется, довольно много, и так оно и есть, потому что твой отец крупный торговец. Но следующие тридцать семь страниц — это расходы.

Он принялся перелистывать, сначала по одной странице, потом по две-три за раз, пока не добрался до конца и не показал другие цифры: чуть меньше восьмисот тысяч долларов.

— Расходы ранчо почти вдвое выше его доходов.

Это какая-то ошибка, подумала она, но промолчала.

Вместо этого спросила:

— И как давно это продолжается?

— Лет двадцать, по меньшей мере. Единственное, что держит нас на плаву, это нефть и газ, но скважины уже старые и полупустые. Полковник очень благоразумно сдал в аренду всего несколько тысяч акров, надеясь, что мы сможем сдать остальное подороже. А мы этого не сделали.

Он помолчал.

— По непонятным для меня причинам в нашем штате образовался своеобразный клуб богатых наследников, которым нравится играть в скотоводов. Если такой термин вообще можно ныне употреблять. Боб Клеберг нашептал твоему отцу, что, применяя новые технологии, закупив племенных бычков, поставив автоматические ворота в изгородях, он сумеет сколотить состояние на продаже мяса, чего не сумел даже ловкач Клеберг на своей собственной земле. Ты, может, знаешь, а может, и нет, но Кинг Ранчо, весь миллион акров, на грани банкротства, если «Хамбл Ойл» не ссудит им три миллиона долларов. Печально, поскольку я сделал Алисе Кинг очень выгодное предложение. И мне всегда нравилось Побережье.

Он подождал реакции, но Джинни молчала, и Финеас продолжил:

— Твой отец рассчитывает, что я не вечен, думает, если он получит мои деньги, все проблемы мигом разрешатся. Но он не понимает — не желает понимать, — что даже вместе с моими деньгами ранчо обречено — вопрос лишь в том, сколько миллионов он успеет пустить в трубу до окончательного финала.

Она поняла, к чему клонит Финеас. От нее ждут предательства собственного отца. Удивительно, но эта мысль не вызвала у нее бурного протеста. Отец, несмотря на свой грубоватый имидж, все-таки был денди. Она всегда об этом знала — наверное потому, что Полковник регулярно это подчеркивал. Деньги — последнее, что его беспокоило, он желал красоваться на обложках журналов, как Полковник. А Полковник никогда не уважал его, и теперь она видела, что Финеас — другой знаменитый член их семьи — тоже не уважает.

— Хочешь перекусить? Или готова еще немножко послушать про дела?

— Конечно, готова.

— Отлично. Скажи, что ты знаешь о скидках на истощение ресурсов?

— Ничего, — честно призналась она.

— Ну конечно. Равно как и твой отец. Скидка на истощение ресурсов — это и есть то, что отличает нефтяной бизнес от скотоводства, как Северный полюс от Южного. В настоящий момент, если ты буришь нефтяные скважины, двадцать семь с половиной процентов доходов ты можешь списать как убытки.

— Потому что тратишь деньги на бурение?

— Именно так мы и объясняем журналистам, хотя в действительности мы уже списали около шестидесяти процентов издержек как нематериальные активы. Скидки на истощение ресурсов — нечто абсолютно иное. Каждый год скважина дает нефть, и, наполняя твой карман, она одновременно облегчает бремя твоих налогов.

— То есть ты получаешь доход, называя это расходами.

Финеасу определенно понравился ее вывод.

— Звучит несправедливо, — заметила она.

— Как раз наоборот. Это закон Соединенных Штатов.

— И все равно.

— И все равно это ничего не значит. Для принятия закона были свои причины. Люди будут разводить скот, даже если это приносит одни убытки, — фермеров не надо поощрять. С другой стороны, поиски нефти — дорогое занятие, а добыча ее еще дороже. Это рискованное предприятие. И если государство заинтересовано в добыче нефти, оно должно побуждать нас к этому.

— Значит, надо бурить скважины.

— Разумеется, надо бурить. Поразительно, как твой отец может по-прежнему думать о коровах. В прежние времена мы получали доходы, используя природные запасы, за десятилетие истощая то, что копилось тысячи лет. Мы наводняли пастбища скотом, уничтожая траву, которая должна его прокормить. Но, как ты уже, наверное, поняла, факты — скучная вещь, особенно для таких людей, как твой отец. Что делает каждый хитрожопый ловкач, пробуривший скважину и заработавший свой первый миллион? Покупает ранчо и запускает туда стадо «герефордов» — точно так же, как он покупает «паккард» и женится на молодой красотке. И вовсе не рассчитывает на прибыль от этих приобретений.