Читаем Свояченица полностью

Куда?.. Только к мотоциклу!

Нежданно на небе стали сгущаться тучи, словно на полном серьезе собрался пойти дождь. Анна испугалась, как бы непогода не задержала их в пути. Алексей, порядком подуставший, тоже решил найти любой иной выход, чем мокнуть на мотоцикле ещё полчаса.

Он встал у дороги, вытащил из внутреннего кармана зеленую бумажку. На её запах тут же слетелись две "газели" и один УАЗик, который Алексей сразу отбраковал: тот был до отказа забит тюками и ящиками. Первая "газель" слишком дорого себя оценила, со второй - сторговались. Как Троянский Конь, она приняла в своё лоно и мотоцикл, и женщину с мужчиной.

Сидя под брезентовым куполом, все втроём послушно подскакивали на каждом ухабе и успокаивали изредка взбрыкивающее средство передвижения Трегубова.

Игривая "газель" высадила их на проселочной дороге неподалеку от деревенской околицы. Дальше по грязи ехать было бессмысленно, оставалось только порадовался, что они не на машине: застряли бы наверняка.

Заколоченный дом бабы Веры под дождем казался ещё более сирым и запущенным.

"Все как будто нарочно было устроено так, чтобы напоминать старину."

Пока Алексей пристраивал мотоцикл под какое-нибудь мало-мальски приличное укрытие и оставил его под дровяным навесом, Анна стремглав взобралась в чердачное окно по знакомой лестнице с обглоданной перекладиной. Проторенная в прошлый раз дорожка оказалась теперь на радость женщине вполне доступной.

Анна в горнице ждала зятя, который предупредил её, чтоб без него в подвал не ходила. Она поискала, чем вытереть волосы, отметила в нежилом доме запах сырой плесени (в прошлый раз ей было не до запахов - всё внимание поглотил Юрка), услышала, как хлопнула в углу сада дверца деревянной избушки с сердечком. Вскоре в горницу пробрался и Алексей.

Он прошел в кухню, почти наощупь откинул связанный Бабы Вериными руками выцветший половичок, с трудом разглядел, где открывается подполье, поднял притертые слегка разбухшие половицы, заглянул вниз.

- Здесь есть какой-нибудь фонарь, или свеча?

Аня пожала плечами, начала рыться во всех шкафах и ящичках. Алексей спустился по ступеням, вслепую обшарил земляной пол.

- Есть! Не ищи. Я нашел.

Из черной дырки, пастью зияющей перед заколоченной дверью, появилась его рука. В ней - железный заржавленный короб, где могло находиться спасение Маруси: описание предпоследнего периода жизни покойного мужа, его сокровенных тайн, которые так переломали их жизни и которые так пока и оставались нераскрытыми...

Анна буквально вырвала у Алексея коробку. Нервничая, она никак не могла раскрыть крышку, а когда справилась с этим, оказалось, что ящик пуст. Видимо, сброшенный Юркой в досаде, по дороге вниз он растерял содержимое, а закрылся потом под собственной тяжестью.

Алексей чертыхнулся, но снова полез в подпол.

Анна осталась ждать его в горнице, безнадежно сложив руки на коленях.

Тонкие лучи света, настойчиво проникающие с двух сторон между досок на окнах, кое-как соткали здесь в воздухе тусклую из-за дождя паутину, но в кухоньке-сенях не было ни единого отблеска. В подполе уж тем более - как в могиле. Художник даже и не пытался что-то увидеть. Он пошарил по карманам, нащупал спасительную зажигалку, щелкнул кремнем. Словно издеваясь, огонек вспыхнул ровно на полсекунды, погас и больше не загорался.

- Вот теперь без лампы - точно не обойтись.

Извозившись в многолетней пыли, Алексей выбрался на свет.

- Ну что же это, будто нарочно!.. - Анна была готова зареветь от жестокого разочарования. От её утреннего спокойствия не осталось и следа. Из-за такой малости!

Видя, как она взволнованно дрожит, Алексей подсел рядом на широченную резную лавку-сундук, обнял Анну за плечи, почувствовал под рукой совсем мокрую ткань рубашки.

- Знаешь, я, пожалуй, вылезу, пошурую снаружи, может, там что найдется. Ты пока вытрись, поищи сухое, а то в ледышку уже превратилась...

- Да что здесь найдёшь, окромя мышей, - заговорила вдруг по старушечьи Аня, - как бабы Веры не стало, мы всё вывезли, окаянные, что могли! Лёш, давай хоть дверь входную откроем, вдруг так будет виднее.

Он тоже не видел другого выхода.

Пока выбрался по скользким ступенькам, пока нашел в пустом сарае что-то отдаленно похожее на инструмент, пока отодрал доски, прибитые крест-накрест ко входной двери, летний дождь припустил всё сильнее и сильнее.

Он стучал по серой шиферной крыше, шуршал в листьях, прыгал на траве, прятался за шиворот, стекал между лопаток. Алексей не выдержал и, отколов последнюю доску, бросился в дом, стягивая по дороге ветровку и футболку.

Аня ойкнула от неожиданности, увидев его наполовину раздетым. Поспешно сказала, отведя глаза:

- Там на чердаке, кажется, был дождевик. Я сейчас, - и быстро юркнула наверх.

- Анька, ты всё-таки безжалостная, - крикнул ей вдогонку Алексей, - я надеялся, что хоть ты меня согреешь!

Натянув на голову какой-то старый полотняный мешок, она наружним путем сползла на землю, не рискуя проходить мимо переохлажденного зятя.