Читаем Своя правда полностью

Второй лист представлял из себя необычный контракт. Даже скорее обязательство его заключить по требованию нанимателя в обмен на снятие обвинений. Отряд наемников, возглавляемый мной, однократно был обязан в приоритетном порядке согласиться на заключение контракта с указанным нанимателем по его запросу. В случае наличия обременения другим текущим контрактом — то сразу после его завершения. Оплата заявлена как «стандартная и соответствующая сложности выполнения контракта». Надо сказать, про оплату — довольно размытое понятие, но в качестве арбитража было допустимо привлечение гильдии наемников для подтверждения стоимости оказываемых услуг. В случае отказа от его заключения нужно было выплатить неустойку в размере все тех же 50 золотых монет.

Вот и что из этого выбирать? Оба варианта плохие и оба подставляют моих ребят. Но, с другой стороны, если бы не я, то им бы сейчас уже было бы все равно. А потому внутренне я все же был готов принять это решение самостоятельно, ни с кем не совещаясь.

Я взял перьевую ручку, любезно предоставленную мне чиновником, и подписал одну из бумаг. Удовлетворенно кивнув, он взял лист с мировым соглашением и поднес его к горящей на столе масляной лампе. Я еще подумал, для чего она тут, ведь в комнате было и без того светло. Невыбранная мной опция вспыхнула и сгорела дотла. На столе же остался лежать лишь подписанный мной контракт на пока еще необъявленную заказчиком услугу.

* * *

Магистр Протерус, один из сильнейших магов Павелена, последний из тех, кто удостоился получить это звание, больше всего не любил, когда в бег его интересной, но размеренной жизни вмешивалось что-то, способное сломать устоявшийся ход вещей. Он не был из тех людей, которые в поиске новых ощущений любили ходить по краю, балансируя между взлетом и провалом, жизнью и смертью. Или тех, которые пресытившись доступными благами искали новые способы получения удовольствий, уже за гранью дозволенного.

Его. Абсолютно. Все. Устраивало.

Единственное, что было способно вывести его из себя и заставить действовать, наплевав на всё и всех, так это искренняя ненависть к Ковену и всем грязным ублюдкам, которые посвятили свой дар этому сборищу темных колдунов. И надо сказать, ненависть была взаимной. Ковен не простил ему ту пощёчину, когда 20 лет назад к стенам замка тогда еще мастера Протеруса заявились слуги Отрекшегося, требуя выдать укрывающегося там их бывшего соратника — госпожу Мари у су, по совместительству приходящуюся ему, Протерусу, дочерью. Она слишком много видела и знала, чтобы Ковен просто так отпустил ее. И слишком много рассказала своему отцу о своей роли в Ковене, чтобы тот сохранил к ней хоть какие-то теплые чувства. Она уже давно не была той девочкой, которую он когда-то носил на руках и баловал всем, чем только было возможно.

Вместо прощения в его душе воспылала ненависть к Ковену и их прокл я тому полубогу, которому они так самозабвенно поклонялись. Ненависть за то, что те так извратили когда-то дорогого ему человека. По законам Закатного королевства, как и любого другого государства на западе и юге Павелена, за те преступления, что совершила его дочь будучи старшей слугой Ковена, ей полагалась смерть. Даже несмотря на ее благородный статус и силу их семьи. Наверное, он мог бы организовать ее бегство в Дикие королевства или даже в Свободные земли, на что, скорее всего, и рассчитывала Мари у са, когда заявилась на порог его замка в поисках защиты от своих же собратьев. Вот только слухи все равно бы поползли, и тогда отвечать уже пришлось бы ему самому. Как бы силен он не был, в Павелене найдутся те, кто исполнит приговор. В конце концов, запрет на жертвоприношения установлен самим Первым императором, и ради такого случая он и сам может пожаловать в гости.

Когда слуги Ковена вместе с нанятыми ими наемниками высадились на берег возле его замка, Мариуса еще была жива, но судьба ее уже была предрешена. Вот только будущий магистр не стал разговаривать с незваными гостями, а поубивал их всех на месте, спустив на них всю скопившуюся злость и ненависть. В тот же день он лишил жизни и свою дочь, но сделал это милосердно, без лишних слов и боли.

На следующий год он получил звание магистра, которое признали все сообщества магов цивилизованных государств. А ведь он как можно дольше хотел не привлекать внимания к своей выдающейся даже по меркам мастеров магической силе.

Ковен не прощает своих обидчиков, и все эти 20 лет патриарх и слуги Отрекшегося пытались найти возможность уязвить его, пусть не напрямую, но через близких ему людей, через его планы и интересы, через его репутацию. Но и магистр Протерус так легко не забыл, кто виновен в смерти дочери. И первым в списке числился мастер Хирузен, наставник его дочери, отравивший душу Мари у сы обещаниями их полубога о лживой и заемной силе.