Читаем Свое время полностью

Свое время

В. Друку

Мы шли по щиколотку в малахитовой воде.Солнца еще не было видно, но заря цветазеленого яблока – вызревала за горой Кармель.Воздух был ясен и прохладен, как метафорическая фигурав античном трактате. Вино утра – свет, смешанныйс дымчатой водой, – вливалось в прозрачную чашу бухты, с отбитым боком древнего волнолома.Во времена расцвета это был портстолицы Саронской долины, увядшей,когда Ирод построил Кейсарию.А сейчас мы,в легком ознобе после бессонной ночи, продолжаемлитературный разговор, начатый ранним вечером накануне.Водка и мясо сменились к полуночи на кофе и сигареты,друзья разъехались, жены уснули в саду,одна в гамаке, другая в шезлонге…Разговоро родной литературе, о соратниках и соперниках, о том,что это одно и то же, об их достижениях, о содержательности и состязательности, об атлетах-демагогах из следующего поколения, о лукавых стилизаторах из предыдущего – перетек к серединеночи, когда движение времени зависло в черной глубине и ниоттенка синевы уже не осталось и еще не проявилось, –в медитацию о книгах, стихах, о сближении поэтик,а к утру – на комические эпизоды общенияс инстанциями советской литературыпозднего застоя. Кажется,я начинаю любить море.Никогда не любил. Моя вода, с детства, – торфяные прудыПодмосковья. От двух-трех заездов на Черное море осталосьтяжкое чувство духоты, толпы, погруженности в поток чужих сили физиологии, – как от залитой потом электрички в июле. И море,яркое, яростное даже в покое, другое, – лишь усиливало желание вернуться к темным ледяным омутам,где слышен даже шорох стрекоз.Но вот сейчас,когда литературный разговор, то,чем мы на самом деле жили всю жизнь,в клубах и домашних салонах, дачными вечерамипод Солнечногорском и в Кратово, зимними ночамина Ярославском или Каширском шоссе, – слилсяс мягким хоровым рефреном светлых волн, – всё ожило, задышало, заиграло, вернулось,в это утро, в Леванте.

Гроза в деревне

Мы познакомились на дне рождения у общей знакомой. – Полусумасшедшей еврейской девушки Д. с истфака «ленинского педа». У девушки Д. все было большое: глаза, зубы, попа, сердце. Всего этого было так много, что возникало чувство панической клаустрофобии. У меня никогда не было с ней отдельных отношений, она всегда была знакомой знакомых, но вот сыграла свою фатальную роль по банальной схеме. За праздничным столом на дне рожденья Д. на диванчике я оказался рядом с ее однокурсницей. Джинсы, прическа-каре, тяжелый взгляд серых глаз, кривая ухмылочка, смерть поэта. Поводом для начала оживленного диалога стала попавшая под руки кошка, заласканная с двух сторон до сладкого одурения. Потом, когда эти ласки уже давно перекинулись на самих пламенных кошатников, друг на друга, – выяснилось, через месяц-другой, что у моей визави страшная аллергия на кошек… Нет, не получается.

Читаем Свое время полностью

Свое время

Похожие книги

Все жанры