Читаем Своё место (СИ) полностью

Неверное использование героя в битве пагубно сказывается на боевом духе армии. Особенно, если такой "персонаж" теряет контроль. Все хотят жить, и чтобы ринуться в бой, необходим приличный запал, толпа рубак должна сгорать от желания рубить и крошить. Подавить их самосохранение дорогого стоит. Грамотно сложенные речи и эффективно направленный герой обычно помогают в этом деле. Но когда герой забывается... происходит обратное. Вышколенные бывалые вояки вдруг начинают считать, что они слабы и беспомощны. И это в те моменты, когда подобные абстракции не должны их тревожить в принципе! Они не влияют на исход битвы, никому нет дела, кто чем жертвует ради победы, ведь они уверены в непричастности к ней. Подобное часто случалось, когда Чужак появлялся не там, где надо. Заведённую толпу разочаровывать нельзя... Иначе армия воинов превратится в стадо зевак, что молча смотрят и ждут, чем же всё закончится. А позже они в конце концов найдут способ выплеснуть злость и неудовлетворение, ведь каждому ясно, кто виновник возникшей ситуации. Чужак уже множество раз "начинал" свою военную карьеру, и, как это ни странно, довольно часто погибал от рук своих же соратников.

Планирование шло коту под хвост, чудом удалось избежать смерти носителя, и то лишь волей случая. Когда зверь столкнулся с Эмилем, произошло нечто странное. Каким-то образом копье попало в цель, пронзило сердце, но не это убило зверя. Существование и Чужака, и зверя подчиняется иным законам, отличным от "стандартных". Происходящее в реальном мире не может повлиять на их сущности, лишь контакт в Тени является решающим.

Там, за пределами человеческого, они встретились, Зверь и Чужак, но того, что можно назвать последствиями столкновения, просто не существовало, в тот миг они стали бездумными бесформенными частичками чего-то, что движимо чужой волей. "Частички" слились воедино, Чужак остался "почти собой", а Зверь исчез, растворился, от него достались лишь новые способности да жуткие обрывки памяти. Дикая ярость умирающего, его безумная агония и жажда крови перед "смертью" навечно выжгли отпечаток внутри "нового" Чужака - таковой стала плата за полученную силу. День подходил к концу, прозвучал сигнал к смене караула. В палатку вошёл Ренат. Трезв и бодр.

***

- Привет, начальник.

- О! Очнулся. Ещё одна ночь и пришлось бы тебя огреть молотком...

- За что?

- Ну, ты лежишь тут, как мёртвый, уже три дня. Завтра в путь, и есть приказ лежачих не брать...

- Ясно...

- А ты молодчага, выжил, и венок получишь.

- Венок?

- Ага, дубовый. Ты ж спас Немого от смерти, когда зверюгу колол. Так говорят.

- Да... наверное... плохо всё помнится.

- Ну, помял он тебя, будь здоров, посмотри вон на доспехи. - В углу палатки бесформенной грудой валялись останки панциря с множеством вмятин и следов от когтей. Шлем был смят в один очень плотный комок, судьбу черепа определила лопнувшая пряжка, когда медведь схватился за голову своей лапищей.

- В общем, собирай пожитки, выдвигаемся перед рассветом. Идти сможешь?

- Смогу.

- Ну, в случае чего, с поклажей поможем. Ты ж теперь герой! Спаситель немых-покалеченных. На следующем привале скорее всего даже награждён будешь. - Ренат легко 'читался' - впереди снова ждёт повышение, он всё же отличился. Командование строем прошлой ночью - его работа.

Первые три манипулы оказались начисто вырезаны, и то было только начало боя. Кто знает, как бы всё обернулось в случае гибели (или поглощения?) не зверя, а Чужака. В момент, когда монстр замертво упал, подмяв под себя тело везунчика Эмиля, дикари разом остановились, замерли, и так стояли истуканами пока опомнившиеся легионеры их не порубили. Нескольких оставили в живых, для допроса. Но толком не удалось ничего выяснить, все как заведённые твердили, что их вёл колдун, что он скоро восстанет из мёртвых и вернётся в новом облике сожрать наши сердца и выцарапать печень. Последнее вызвало волну слухов среди людей, но так или иначе, внутренности их оставались на прежних местах, жизнь продолжалась, а пустые слова грязных дикарей постепенно забывались под натиском привычной рутины. Да, и в конце то концов, что ещё за сказки про колдунов? Всё это глупая детская болтовня.

Тормунтар, "растворившись" в Чужаке, помимо звериной злобы и массы различных страхов сделал невероятный дар - всё, что он знал и умел теперь было в распоряжении "победителя". Воспоминания колдуна варваров всё ещё накатывали волнами, постепенно вживаясь в новом носителе, продолжая едва заметную трансформацию Чужака "старого" в кого-то "иного".