Читаем Свое имя полностью

— Ну, хватит. Мойся да садись обедать. Перед поездкой отдохнуть не мешает. — Мать взяла для него тарелку из шкафа.

За обедом Марья Николаевна сказала, ни к кому не обращаясь:

— Сегодня из артели человек приходил. Обмундирование шить кончили, но артель не закрывается. И надомницы, говорит, остаются. Новый заказ получили. Для мирного времени…

— И чего же он приходил, этот человек? — Леночка подняла свою лохматую голову.

— Спрашивал, рассчитывать на меня или нет.

— А ты что? — насторожился Митя.

— Сказала: с детьми посоветуюсь.

— Не нужно, мама, — мягко сказала Леночка. — Это ни вам, ни семье не нужно.

— Не будешь работать! — горячо и решительно отрубил Митя.

— Ты, Димушка, не горячись. Надо спокойно решать.

— Могу и спокойно. Скажи, ты боишься — на жизнь не хватит?

— Думаю, хватит. Да разве все в этом?

— Мало ли у вас забот по дому? — сказала Леночка. — Поберегите здоровье, мама…

— Вот что, — громко, словно на собрании, проговорил Митя. — Мы тебя выслушали, а теперь решаем: кончена работа. Нас двое, ты одна. Большинством голосов. Не то и Ваню заочно подключим…

Марья Николаевна помолчала, потом взглянула на Леночку:

— Тогда хоть Егорку возьми из садика.

— Нет, нет, мама! — воскликнула Леночка. — Он свалит вас за неделю…

В это время со двора послышался стук. Кто-то стучал палкой по калитке. Марья Николаевна опустила ложку. Так стучал только вызывальщик Кузьмич. Уже год, как не являлся сюда старик. Зачем же он пришел сегодня? Что ему нужно?

Марье Николаевне почему-то стало страшно. Но, преодолев слабость, тяжело опершись о стол, она поднялась и медленно двинулась к двери. Митя пошел за ней.

В полуоткрытой калитке стоял Кузьмич. Он был, как всегда, в валенках и ушанке. В руке у него была толстая суковатая палка. Жук свирепо лаял на него.

Увидев вышедших на крыльцо Марью Николаевну и Митю, старик пробубнил глухим, сипловатым голосом:

— Черепанову на двухсотый, сегодня в двадцать три ноль пять…

— Есть, Иван Кузьмич. Понятно! — точно так же, как всегда отвечал отец, ответил Митя. Только у отца никогда не дрожал голос.

На этом разговор мог закончиться. Но Марья Николаевна, поняв наконец все, быстро спустилась с крыльца.

— А ты, Николаевна, сказывала — забудет Кузьмич дорогу к твоему дому. А вот и не забыл. Вот и сынка твоего выкликать доведется. На дорогу, знать, выходит сынок. На широкую колею… — Он снял шапку, поклонился. — Час добрый!..

— Благодарствую, Иван Кузьмич, — словами отца тихо ответил Митя.

Опираясь на палку, вызывальщик пошел дальше, вверх по улице. А Марья Николаевна, глядя ему вслед и почему-то не видя его, чуть слышно прошелестела губами:

— Час добрый!..