Читаем Свободная полностью

– Дело не в том, что я не люблю его, а в том, что его предложение вызвано совершенно иными причинами.

– Дай угадаю. Ты богата, а он хочет жениться на тебе из-за денег?

Она тихо фыркает:

– Нет. Он хочет жениться на мне, потому что желает, чтобы я родила ему ребенка.

«Ребенка, – отмечаю я. – В единственном числе». Потому что она не знает, что в планах есть еще и Джеффри.

– Ты не хочешь детей? – удивляюсь я, отчего мой голос звучит чуть громче обычного.

Мама качает головой:

– Я люблю детей, но не уверена, что хочу иметь своих. Я буду слишком сильно переживать за них. И мне не хочется любить кого-то настолько сильно, чтобы потом его у меня отняли. – Она смотрит на долину, смутившись, что так много рассказала мне о себе. – Не знаю, смогу ли я быть счастлива, став домохозяйкой. Матерью. Думаю, это не для меня.

На минуту между нами повисает тишина, пока я пытаюсь придумать что-нибудь умное. И, как ни странно, мне это удается.

– Может, стоит подумать не о том, станешь ли ты счастлива, если выйдешь замуж за этого мужчину, а о том, станешь ли ты в этом случае тем человеком, которым хочешь быть. Мы всегда думаем о счастье как о том, что можно взять. Но обычно это чувство возникает тогда, когда мы довольны тем, что имеем, и принимаем самих себя такими, какие есть.

Что ж, вот и пригодились уроки счастья.

Мама пристально смотрит на меня.

– Напомни-ка, сколько тебе лет?

– Восемнадцать. Почти. А тебе? – с усмешкой спрашиваю я, потому что уже знаю ответ.

Когда папа сделал ей предложение, маме было девяносто девять.

– Гораздо старше, – покраснев, говорит она, а затем вздыхает. – Я не хочу становиться кем-то другим только потому, что все от меня этого ждут.

– Так и не надо. Будь самой собой.

– Что? – переспрашивает она.

– Будь самой собой, а не такой, какой тебя хотят видеть другие. Смотри на мир шире. Выбери свое собственное предназначение.

Услышав слово «предназначение», она впивается в меня взглядом.

– Кто ты?

– Клара, – отвечаю я. – Я же тебе говорила.

– Нет. – Она встает и подходит к краю скалы. – Кто ты на самом деле?

Я смотрю на нее, и наши взгляды встречаются. «Видимо, пришла пора открыться ей», – думаю я.

– Я твоя дочь, – сглотнув, отвечаю я. – Да, мне тоже не по себе от того, что я вижу тебя, – продолжаю я, когда ее лицо бледнеет. – Кстати, какое сегодня число? Я умираю от желания узнать это с тех пор, как увидела твой наряд.

– Десятое июля, – ошеломленно говорит она. – Тысяча девятьсот восемьдесят девятый год. Что это за игры? Кто тебя послал?

– Никто. Я сидела здесь и думала, как скучаю о тебе, а потом случайно перенеслась в прошлое. Папа сказал, что я увижу тебя снова, когда мне это понадобится больше всего. И, думаю, этот момент наступил. – Я делаю шаг вперед. – Поверь, я действительно твоя дочь.

Она качает головой:

– Перестань так говорить. Это невозможно.

Я поднимаю руки и пожимаю плечами:

– И все же я здесь.

– Не верю, – выпаливает мама.

Но я вижу, как она рассматривает мое лицо, замечая, что у меня такой же, как у нее, нос, овал лица, брови и уши. В ее глазах мелькает неуверенность. А затем она сменяется паникой. И я начинаю переживать, что она может прыгнуть со скалы и улететь подальше от меня.

– Это какая-то уловка, – говорит она.

– Да? И что же мне от тебя надо?

– Чтобы я…

– Вышла замуж за папу? – заканчиваю за нее я. – Думаешь, он – Михаил, мой отец и по совместительству один из самых почитаемых архангелов – пытается таким образом заставить тебя вступить в брак? – Я вздыхаю. – Послушай, я понимаю, что в это трудно поверить. Мне тоже в это трудно поверить, и кажется, будто в любую минуту я могу исчезнуть, потому что еще не появилась на свет, что было бы ужасно отстойно. Но на самом деле мне все равно. Я безумно рада тебя видеть. Я так скучаю по тебе. Постоянно. Разве мы не можем просто… поговорить? Кстати, я родилась двадцатого июня тысяча девятьсот девяносто четвертого года.

Я делаю маленький шаг к ней.

– Не подходи, – тут же ощетинивается она.

– Я не знаю, как тебя убедить. – Я замолкаю, раздумывая об этом, невольно скользнув взглядом по своей руке. – У нас одинаковые пальцы, – выпаливаю я. – Смотри. Видишь? У тебя безымянный палец немного длиннее указательного. И у меня тоже. Ты всегда шутила, что это признак большого ума. А еще у меня на правой руке есть венка, которая проходит перпендикулярно всем остальным. На мой взгляд, это немного странно, но у тебя есть такая же. Так что, думаю, мы обе странные.

Мама смотрит на свои руки.

– Думаю, мне лучше присесть, – говорит она и тяжело опускается на камень.

Я сажусь рядом с ней.

– Клара, – шепчет она. – А какая у тебя фамилия?

– Гарднер. Кажется, эту фамилию выбирает папа, когда оказывается в нашем мире. Но я не уверена. Кстати, имя Клара было очень популярно в тысяча девятьсот десятых годах, но с тех пор редко кто так называет своих дочерей. Так что спасибо.

Она подавляет улыбку.

– Мне нравится имя Клара.

– Назвать тебе свое второе имя или ты придумаешь его сама?

Прижав пальцы к губам, мама недоверчиво качает головой.