Читаем Свободная полностью

Сложив листок, она прячет его в карман. Через мгновение сушилка оповещает об окончании работы, и Анджела начинает вытаскивать одежду, а затем перекладывать в корзину.

– Давай я понесу, – предлагаю я, и она с радостью толкает корзину мне.

– Я не знаю, каково быть матерью, – заявляет она, когда мы возвращаемся в ее комнату. – Совершенно не представляю.

Я складываю рубашку и кладу ее на кровать.

– Думаю, никто этого не знает, пока не появится ребенок.

– Он будет особенным, – тихо говорит она.

– Я не сомневаюсь.

– Пен со всем разберется, – говорит Анджела, и это звучит как мантра, которую она не раз повторяла про себя. – Он сможет защитить нашего сына.

– Уверена, именно так все и будет, – соглашаюсь я, чтобы успокоить ее.

Вот только не верю в это. Я видела, что творится у него внутри, и это никак не вяжется с отцовством.

Я стучу в двери Кристиана. И через мгновение он открывает их, представ передо мной в потной майке, тренировочных штанах и с перекинутым через шею полотенцем. Он удивляется при виде меня. А еще сожалеет, что я не позвонила заранее.

– Ты же не отвечал на мои звонки, – напоминаю я.

Его челюсти сжимаются.

– Ты все еще злишься на меня, и, учитывая обстоятельства, это можно понять. Но нам нужно поговорить.

Кристиан распахивает передо мной дверь. Я прохожу мимо него в комнату и кошусь на телевизор в поисках Чарли. Но его нет.

– Нам нужно поговорить об Анджеле, – продолжаю я.

Он не отвечает. А затем невольно переводит взгляд на фотографию в рамке, стоящую на комоде. Это черно-белый снимок женщины, которая подбрасывает в воздух маленького темноволосого мальчика. Изображение немного размыто, потому что они оба двигаются, но легко догадаться, что мальчик – это Кристиан в возрасте четырех-пяти лет. Кристиан и его мама. Вместе. Счастливые. Смеющиеся. Кажется, я даже слышу этот смех. И практически ощущаю их радость. Вот только к ней примешивается грусть от того, как рано он потерял ее. А теперь еще и Уолтера.

Я поворачиваюсь и смотрю на Кристиана. Он стоит, скрестив руки на груди и закрывшись от меня не только невербально, но и мысленно.

– Что ты хочешь от меня услышать? Ты бросила меня, Клара.

– Я бросила тебя? – недоверчиво повторяю я. – Вот на что ты злишься? Но ведь ты сам хотел уйти.

– Просто мне не хочется даже вспоминать про другую причину, – не глядя мне в глаза, объясняет он. – Потому что это вышло не по твоей вине.

Иногда его понимание так раздражает.

– Но затем ты исчезла, – продолжает он, и я слышу боль в его голосе. – Перенеслась.

– Прости, – искренне говорю я.

– Куда ты отправилась? – спрашивает он. – Я заходил к тебе, чтобы извиниться за свои слова, ну, или за то, как тебе их сказал, но Анджела заявила, что ты еще не вернулась.

Я молча смотрю на него, не зная, что на это ответить.

Кристиан закрывает глаза и хмурится так, словно я причинила ему физическую боль.

– Так я и думал.

Интересно, станет ли ему легче, если он узнает, что мой разговор с Такером в тот вечер прошел не лучше, чем наш с ним.

– Может быть, – открыв глаза, говорит Кристиан.

Черт побери. На Луну его и всех мужчин. Ладно, пора менять тему.

– Что ж, как бы там ни было, я пришла сюда не для того, чтобы обсуждать нас, – заявляю я. – А чтобы поговорить об Анджеле.

– Она родила? – забеспокоившись, спрашивает он. – Что она собирается делать дальше?

– Нет, не родила, – успокаиваю его я. – Пока. Но завтра собирается рассказать обо всем Пену.

Кристиан застывает.

– Она собирается рассказать ему о своем ребенке?

– Ну, она хочет рассказать, что он вскоре станет отцом. Во всяком случае, она планирует это сделать.

– Не лучшая идея, – качая головой, говорит он. – Ей не стоит рассказывать кому-либо о седьмом Трипларе. Особенно Пену.

– Да уж, вряд ли это новость его обрадует, – признаю я. – Или осчастливит. Посмотрим, чем все закончится завтра. Анджела настроена очень решительно. Я позвоню тебе, когда мы вернемся в общежитие.

Его брови сходятся над переносицей.

– Подожди-ка. Ты пойдешь с ней?

– Она попросила меня об этом. Вернее, заявила, что я пойду. А я не стала возражать.

Его рот неодобрительно кривится.

– Тебе следует держаться от него подальше.

– Она видела меня в своем видении. К тому же Пен уже знает меня, так что вряд ли я как-то выдам себя. Но я должна пойти с Анджелой и поддержать ее.

– Ни за что. – Он пронзает меня холодным взглядом. – Это слишком рискованно. Он – ангел. И легко определит, кто ты такая.

– Вот только он еще не перешел на сторону зла.

Кристиан усмехается.

– Ты слышала, что твой отец сказал об усомнившихся в своей вере ангелах? Что они хуже Чернокрылых! Что у них нет ни капли преданности хоть кому-либо. – Он хватает меня за плечи так, словно собирается встряхнуть, но вместо этого говорит: – Ты не должна привлекать к себе внимание двуличных ангелов.

– Усомнившихся в своей вере, – поправляю я. – И я всего лишь планировала взять с собой барабан и надеть парадный костюм оркестрантов.

– Как ты можешь об этом шутить? – восклицает он. – Будь серьезнее.

Я пытаюсь отступить на шаг, но он крепко удерживает меня.