Читаем sВОбоДА полностью

— Уже в работе, — доложил тот. — «Утечка» опубликована позавчера на уссурийском сайте… Без Трепа, так он называется. Там как раз был на днях этот… из администрации президента, который рулит телевидением. Он — главный акционер трех коммерческих телекомпаний, вещающих на Дальний Восток. Акции записаны на сестру жены, то есть, через две фамилии. Пусть думают на него. Сайт широко известный в… уссурийской тайге. «Правдивая информация о жизни тигров и дальневосточного начальства», — так они о себе пишут. Разница во времени с Москвой — десять часов. Все чисто. Сообщения и ссылки на другие адреса пришли ночью. Кто когда их прочитал — нам по барабану. Базар уже пошел — пятьдесят четыре комментария есть. Можно увеличить. Расценки ты знаешь.

— Да ты, блядь, метеор!

— А хули тянуть? — Бунин развернул в сторону Вергильева ноутбук, чтобы тот увидел. — Время в Сети, вообще, категория относительная, — пояснил он. — Прошлое, если там обнаружено что-то интересное, как раковая опухоль, пожирает настоящее. Реально только то, что происходит в данный момент, не важно, в прошлом, настоящем или будущем.

Так и Сеть пожирает реальный мир, подумал Вергильев.

— Дома посмотрю, сейчас некогда.

Он решил повременить с деньгами, дабы не сбивать высоко взметнувшееся пламя трудового порыва Бунина. Он всегда опасался людей, схватывающих на лету мысли, мгновенно исполняющих задания. Это были гении или проходимцы. Бунин находился где-то посередине. Не полный проходимец. Он ни разу серьезно Вергильева не подвел. А если гений, то какой-то затерявшийся среди жизненного мусора, без определенного места жительства в элитном квартале гениальности. А может, Вергильев испытывал ревность к тому, кто был умнее его? Причем, как-то непонятно умнее. Занюханный, со слипшимися волосами, бугристым лицом, в растянутой кофте, в грязно-белых кроссовках с налезающими на несвежие джинсы языками, в трехдневной — поверх прыщей — щетине Бунин воинственно противоречил образу умного человека. Вергильев допускал, что он сам глуп, если придает значение подобным мелочам. Глупость его, впрочем, была отчасти обусловлена возрастом и непониманием нового времени. Бунин был человеком нового времени. Вполне возможно, что так называемые ценности реального мира не имели для него значения. Хотя нет, деньги имели. Бунин умел торговаться, выжимать копейку. Каждый раз, встречая его по одежке, Вергильев так ни разу и не проводил его по уму. Их умы взаимодействовали, решая поставленные задачи, но никогда не пересекались ни в точке совместного понимания этих задач, ни в какой другой.

Иногда Вергильев для поддержания авторитета в профессиональном сообществе обслуживающих власть политологов, публиковал в газетах, или на популярных сайтах собственные статьи.

В одной из них он с удивительной точностью предсказал феерический развал космической отрасли, многочисленные катастрофы дорогостоящих спутников, отставку вице-премьера, отвечающего в правительстве за космос, разоблачение руководителей крупнейшего научно-производственного объединения, изготавливающего «начинку» для спутников. Эти люди (двое из них, как выяснилось, даже не являлись гражданами России) перегоняли миллиарды в офшоры, а в космос запускали «пустые» спутники, которые запланировано валились в океанские глубины (чтобы достать было невозможно), бесследно сгорали в атмосфере, уходили с предназначенных орбит в сторону Сириуса. Другие, взятые в «долю» люди из межведомственной комиссии по расследованию катастроф, изобретали разного рода объективные причины, включая такие, как происки инопланетян, или воздействие на спутники секретного американского лучевого оружия, эдакого усовершенствованного гиперболоида инженера Гарина. Деньги списывались. И тут же немедленно снова выделялись в еще больших размерах. Россия без космоса, как женщина без любви! — любил повторять президент, мечтавший, видимо, в детстве быть космонавтом, а может, знакомый с теорией русского философа Федорова о воскрешении предков на бесконечных просторах Вселенной, где, в отличие от Земли, места должно было хватить всем.

Вергильев ожидал, что медиапространство взорвется восторгом от остроты его анализа и точности предвидения. Благо статья появилась за месяц до скандала, когда ничто не обещало скорого разоблачения мерзавцев. Но медиапространство ответило гробовым молчанием, как будто и не было никакой статьи.

Я все предсказал, все совпало, и ни одна сволочь не процитировала, не выдержав, пожаловался Вергильев Бунину. Кому-то еще жаловаться было стыдно. А Бунину — все равно, что ветру на улице или дождю за окном. В том смысле, что ему (им) было плевать на Вергильева и его статью. Она мгновенно провалилась в прошлое, как в пропасть, так и не зацепившись за скользкий краешек настоящего.

Перестала существовать в момент написания.

Помнится, Вергильев и Бунин встретились в этом же «Кофе-хаусе» по какому-то делу.