Читаем sВОбоДА полностью

«Как ветер, который развеет грех. Так будет проще. Меня мало интересует моральная сторона вашего метода познания. Хотите, — посмотрела прямо ему в глаза Аврелия, — я вас загипнотизирую, и вы мне расскажете, зачем сделали то, что сделали? Или… — выдержала паузу, — вы сомневаетесь, что у меня получится?»

«Не сомневаюсь, — не отвел взгляда Егоров. — В чем я должен признаться? Чего вы от меня хотите?»

«Видеофайл сеанса гипноза с известной вам особой, который вы провели у себя дома».

«Это было по взаимному согласию», — быстро ответил Егоров.

«За исключением того, что ей тогда не было восемнадцати лет, — уточнила Аврелия. — Это статья, господин Егоров, причем, не знающая срока давности».

«Свидетелей нет, — пожал плечами Егоров. — Никто не сможет подтвердить, что это случилось именно в то время, когда ей не было восемнадцати».

«Но есть потерпевшая», — возразила Аврелия.

«Исключено, — сказал Егоров. — Вам известно, чья она жена. Им не нужен скандал и, тем более, порнофильм в Интернете».

«Зачем вы вообще полезли в это дело?» — поднялась со скамейки Аврелия, дружески протянула руку Егорову.

Она решила, что настала пора посетить «Смеситель», обсудить формулу «товар-деньги-вода». Температуру установленной психиатром цены за товар следовало остудить холодной водой доводов Аврелии. Она не была стеснена в средствах и могла предложить Егорову любую сумму. Но Аврелия давно уяснила, что большинство людей воспринимает отступление от правил, в том числе и нежелание покупателя их товара торговаться, как слабость, глупость, или обман. Скорее всего, Егоров не относился к большинству, но она не собиралась это проверять. Мир стоял на том, что доступ к корыту с долларами был строго ограничен.

«Не знаю, — повернул ее руку ладонью вверх Егоров, внимательно посмотрел на тисненый узор так называемых «линий». — Наверное, из ложно понимаемого чувства собственного достоинства. Не люблю, когда меня принимают за идиота. Одно из двух, — отпустил руку Аврелии. — Или вы бессмертны, или… давно умерли».

«Что вам больше нравится?» — спросила Аврелия.

«Она — ваша сестра?» — спросил Егоров.

«Почти, — ответила Аврелия. — Хотя у нас разные родители. Продолжим беседу в „Смесителе“?»

«Как вам угодно, — церемонно поклонился, свесив с пилотки дурацкую кисточку, Егоров. — Я сделаю все, что вы прикажете».

«Тогда к делу. Сколько?» — возможность сэкономить время на «Смесителе» показалась Аврелии интересной.

«Что сколько?» — удивился, несколько разочаровав ее, Егоров.

«Вы — не Буратино, — ответила Аврелия. — Я — не лиса Алиса. Мы — не в Стране дураков. Сколько вы хотите?»

«А… в какой мы стране?» — поинтересовался Егоров.

«В данный момент — в стране оскорбленных женщин», — сказала Аврелия.

«Женщины — самая консервативная часть любого общества, — задумчиво произнес Егоров. — Женская обида — поле, засеянное семенами революции. Революция начинается тогда, когда истощается терпение женщин. Вы хотите собрать урожай?»

«Сколько?» — повторила Аврелия.

«Нисколько. Мне ничего не надо, — поднял руки верх, как сдающийся солдат, психиатр. — Да, я залезал, как вы выразились, в разные дела, но исключительно из-за профессионального интереса и никогда — из-за денег. Наверное, поэтому, — добавил после паузы, — я до сих пор жив. Мы сейчас поедем ко мне домой. Я отдам вам флэшку с файлом. Но послушайте, это же смешно! Да, у меня такое хобби, я записываю свое общение с женщинами, заметьте — далеко не со всеми! — на видео. Это не запрещено законом. Ни один суд не примет эту запись в качестве доказательства. Скорее, наоборот, примет как доказательство, что все происходило по доброму согласию. Ну, а слова… Вам ли не знать, чего только не бормочут женщины в любовном экстазе!»

«А к некоторым из них, — продолжила Аврелия, — так даже возвращается жизнь через этот самый, как вы выразились, любовный экстаз. А что есть жизнь, помимо того, — с отвращением посмотрела на Егорова, — что она — „вонь познания“? Истина в последнем, точнее, божественном измерении. Нет жизни — нет человека — нет истины. Вы решили добыть истину, которая, в сущности, вам не нужна, путем, который завел вас в тупик».

«Я бы не стал утверждать, что это тупик, — возразил Егоров. — Умение погрузить женщину в нирвану множественного оргазма — одна из высших добродетелей мужчины, средство продлить женское терпение и тем самым отсрочить революцию. Мне пришлось принять двойную дозу «виагры». Вы правы, я добыл ненужную мне, скорее даже опасную для меня истину. Но это случилось непреднамеренно, во время эксперимента. Не забывайте, я не только практикующий врач, но еще и ученый».

«Не бойтесь, — брезгливо отступила от Егорова Аврелия, — вы не пострадаете за…»

«Свой длинный член, — подмигнул ей Егоров, — и страсть к познанию. Запись вас не разочарует».