– Ислама будто подменили, – вдруг произнесла Оксана. – Ты видел его взгляд? Какой-то бешеный! Боже, там целый букет! В его взгляде какая-то, – я даже не знаю, как это описать, как назвать, – и нечеловеческая радость… и страсть, и боль, и восторг! И… ненависть! Понимаешь, ненависть! Мне стало страшно, мне сейчас страшно. Он таким никогда не был. Это все после того, как я прочитала письмо Славы. Не на одного тебя оно странно подействовало. Для него это словно сигнал к чему-то. Я не понимаю, что он говорил про черных псов, про то, что ему нужно сразиться с шайтаном, со своим дядей. Я не раз это слышала, но я ничего не могла понять.

– Это все у него внутри, где-то глубоко внутри. Именно там он намерен себя освободить. Там он намерен сразиться. И ведь… он уверен в своей победе.

– Но его взгляд, Андрей, что это за взгляд? Ислам словно где-то не здесь…

– Возможно, так оно и есть. – Андрей обнял Оксану.

– Что ты говоришь?

– Он между мирами, – вкрадчиво произнес Андрей. – Это то, о чем говорил полковник, как-то вскользь. Мир, сквозящий через мир наш. Ислам рассказывал о том, что как-то видел этот мир, когда сидел в своей яме после того, как его избивали у столба, где-то далеко, сквозь тьму, через которую лежала дорога в тот мир, дорога, соединяющая наши миры. И вот между этими мирами он видел черных псов… Или шайтанов, я забыл, как он их называл. И эти шайтаны держат нас всех под контролем, на цепи, что нас здесь, в этом мире, что в остальных мирах. И Ислам должен сразиться со своим шайтаном, чтобы освободиться от цепей. А после вернуться свободным в свой аул и забрать свою любимую. Вот так.

– Красиво, – прошептала Оксана, – и страшно. Обними меня крепче…

1 апреля 1965 Че пишет прощальное письмо детям: «Ваш отец был человеком, который действовал согласно своим взглядам и, несомненно, жил согласно своим убеждениям. Будьте всегда способными самым глубоким образом почувствовать любую несправедливость, совершаемую где бы то ни было в мире».

Весной 1965 Эрнесто Че Геваро негласно покидает Кубу.

– 49 –

Рано утром ЗИЛ с пассажирами на борту выехал из Северобайкальска. Андрей с Оксаной разместились в кабине. Ислам же забрался в кузов и категорически отказался меняться местами с Андреем на протяжении всего пути. Степан был полон решимости добраться до Бодайбо к ночи. Но, как только он заявил о своем намерении и повернул ключ зажигания, из-под капота раздались неприятные звуки, заставившие его вылезти из кабины и успокоить свою «старушку».

– Главное, чтобы осень не наступила раньше времени, – смеясь, заметил Степан, – а то не раз бывало, что в районе Таксимо дорога уходила под воду, Муя, речка там такая, из берегов выходила – приходилось вплавь добираться. Да по пути туда ручьи вброд переходить нужно будет. Бывало так, что по несколько дней ждать приходилось, прежде чем переправиться, а то и неделю. Такая тут жизнь! Но, погода этим летом сухая, теплая погода. Хотя сегодня, слышал, похолодает чутка, да и дождик обещали на днях. Но, бог не выдаст, а свинья не хрюкнет! – Степан рассмеялся.

– Вы как будто нас готовите к переходу через Альпы вместе с Суворовым, – настороженно проговорил Андрей.

Оксана засмеялась, Степан последовал ее примеру.

– Прорвемся, молодежь, где наша не пропадала! – решительно заявил Степан и нажал на педаль газа.

Через час, прощаясь, помахали в окно Байкалу.

– А если ехать дальше, на восток, от Таксимо можно найти машину, не скажете? – спросил Андрей Степана. – Автостопом хотим по тайге.

– Да все можно! – весело воскликнул Степан. – Русский мужик, а уж тем более, сибиряк, может все. Вот только, нужно чтобы повезло с попутками. И, я вам уже говорил, что тут за дороги, это до Таксимо, а дальше… Бог ты мой! Тут не так часто катаются. Тайга, дорог-то дальше нет толком. Вот, на вездеходе можно было бы, а так… Вы, я смотрю, молодежь рисковая, глядишь, на авось и выскочите. А куда путь-то держите? Докуда путешествуете?

– Да пока не надоест, – ответил Андрей.

– До Владивостока добраться хотим, – вставила Оксана.

– Ну, вы прям комсомольцы! И по БАМу! – Степан разразился громким смехом. – Вы только в тайге не балуйте – от трассы или от железки не уходите в сторону. Вы не таежники, ничего не смыслите в этом. Только, чур, не обижаться. Вы городские, по лицу вижу. Сгинете. Это тайга! Это Сибирь!..

Еще в Иркутске Андрей накупил подробные карты Бурятии, Иркутской, Амурской областей. Во всех вариациях. Надеяться на GPS тут было бессмысленно. Компас у него был, даже два. Но, Андрей думал, что до этого не дойдет.

Пейзаж, мелькавший за окном, потрясал своим волшебством и дикостью. Поездка же настораживала своей перспективой. Сама по себе дорога желала лучшего. Хоть и было сухо, но ухабы заставляли трястись так, что становилось страшно за Ислама, подпрыгивающего сзади, в кузове.

– Это еще что! – смеялся Степан.

Минуя Новый Уоян дорога была особенно плоха. Трижды мотор глох. Особенно, когда приходилось подниматься, или пересекать ручьи.