Читаем Свиток 2. Непобедимый полностью

Оба копыта пронеслись буквально в нескольких сантиметрах от каждого из моих ушей. А потом верблюд-каратист ломанул куда-то вперед, а на меня выскочил другой. И на нем сидел всадник с нацеленным в меня копьем. Я отвел удар протазаном и попытался рубануть, метясь либо в верблюжью тушу, либо по ногам всадника. Кажется, задел самым краешком, и взбесившееся от боли животное отскочило в сторону. Я рванул за ним в самую кучу-малу аиотееков, уже мало соображая, что делаю. И дальше началось мелькание копий, щитов, шерстяных верблюжьих туш и человеческих, облаченных в доспехи, тел. Как-то раз я упал, отпрыгивая в сторону от несущегося на меня копья, и поскользнулся на груде кишок. И катался по этой груде, уворачиваясь от копыт решившего потоптаться на мне верблюда и копья его хозяина. Потом пропустил удар по голове, благо на ней был шлем, и он спас мне жизнь. Потом… Потом я очнулся, стоя на коленях посреди поля боя, в моей руке почему-то был топор, которым я размалывал в мелкое крошево уже и так размозженный череп аиотеека. А где находится мое «крылатое копье», я не имел ни малейшего представления. Судя по тому, что врагов больше не было, мы победили!

Победили. А значит, надо вставать на дрожащие от усталости и переизбытка адреналина ноги и идти считать потери, заниматься ранеными, решать, что делать дальше. Это другие могут чуток передохнуть и насладиться победой. Тому, кто назвался груздем, а уж тем более шаманом, после боя приходится пожинать его горькие плоды, даже несмотря на сладость победы.

Потери — в целом небольшие, если считать по очкам. Самый большой урон наши ряды понесли от прорвавшегося через баррикаду верблюда и его всадника — шесть мертвых баб, стоптанный десятилетний мальчишка и еще с десяток пораненных соплеменниц, к счастью, не очень сильно. Еще погибло пятеро бойцов оикия и трое Кор’тека. Зато раненых было больше двух десятков. А любая, даже на вид несильная рана Тут могла означать смерть!

Враги были убиты все, или, по крайней мере, никто из них больше не пытался драться, так что можно надеяться, что я получу «заказанного» перед боем «языка». Но, проклятье, смерть тысячи врагов не стоит потери хотя бы одного из наших. Тут не спорт, тут реальная жизнь и реальные смерти. И я, кажется, к этому никогда не смогу привыкнуть!

Но с «языками» позже, сейчас главная забота — раненые. Начал орать на бродящих, словно в наркотическом сне, баб, веля разжигать костры, таскать и греть воду, стаскивать всех раненых в одно место.

Так, перед боем я велел спрятать наши «медикаменты» в кустарнике, в надежде, что туда аиотееки точно не сунутся и ничего мне не потопчут. Интересно, выполнили ли Ученики мой приказ?

Ученики!!! Осакат и Витек — где они?! Если эта парочка мерзавцев позволила себя убить, найду даже на том свете и устрою им такое! А Тишка? Почему нигде ее не вижу? Тут, конечно, баб полно, но уж мою-то тощую дылдинку тут точно ни с кем не перепутаешь. А Лга’нхи? Я что-то тоже его нигде не вижу. Неужели?..

Ага. Осакат с Витьком уже тащат из кустов наши тюки. Осакат почему-то бледная, но страшно довольная. Вот, блин, на поясе демонстративно подвешен свежий скальп! Неужто сестренка умудрилась завалить вражеского воина? И хоть бы хны. Я-то, помнится, прирезав Пивасика, блевал, как из пулемета. А эта сияет, будто куклу Барби и вагон конфет в лотерею выиграла. Ладно, об этом потом будем думать. Первый раненый — это фигня, заплевать порезы горькой травкой и замотать бинтом. Осакат справится. Следующий — размозженная копытом нога чуть повыше стопы. Это уже опасно. Здесь — почти смертельно. Наспех изготавливаю шины и начинаю собирать сломанные кости. Проклятье! Руки в земле, песке, крови, каком-то дерьме и кишках. Срочно мыть кипяченой водой и пенной смесью. Так, теперь промыть рану. Жалко, вино кончилось, — как мне объяснили, оно перевозку по морю плохо выдерживает, потому мы его с собой особо и не брали. И какого хрена я самогонный аппарат не сделал? Ладно, стираем кипяченой морской водой запекшуюся кровь. Больной истошно орет и дергается. Рявкаю команду, и чьи-то руки прижимают его к земле. На ощупь, сквозь кожу и мышцы, складываю костяной пазл. Присыпаю заветным порошком. Споры какого-то болотного гриба, которые лесовики используют при ранениях. Это они меня меньше двух месяцев назад на ноги поставили. Я этот рецепт все-таки вызнал.

Увы, собранного, пока мы были в лесных местах, порошка совсем мало, так что на всех точно не хватит. Но что делать? Массу для нашлепок из «йодистых» водорослей я так и не удосужился приготовить. А ведь собирался.