Читаем Свиток 2. Непобедимый полностью

А вот перспективы простых оикия были унылы и безрадостны. Их руководство, поминутно расшаркиваясь и обмениваясь комплиментами с противоположной, не менее любезной и расшаркивающейся стороной, пошло чинить среди них суд и расправу.

И тут, кажется, мнения руководства и подчиненных о степени вины последних и справедливости наказания первых же попавшихся под руку неудачников диаметрально разошлись. Ведь одно дело — быть наказанным за дело. Но когда тебя обвиняют в том, что ты не только не делал, но даже и рядом не стоял с теми, кто делал...

Короче, как я понял, выбранные в качестве жертв парочка оикий взбунтовалась, и между ними и другими, сохранившими лояльность оикия и оуоо всех лагерей, пошла нехилая рубка. Тов’хай опять видел трупы.

Увы! В этот момент наш бесстрашный исследователь быта аиотееков заметил, что солнце уже давненько взошло в зенит, а значит, следуя указаниям своего Великого Шамана, ему пришла пора закончить просмотр развивающейся драмы и срочно линять отседова. Конечно, искушение задержаться и досмотреть до конца у него было очень велико. Но ослушаться приказа такого крутого и Великого Деятеля, что заставил своих противников драться между собой, Тов’хай не осмелился.

Не знаю, чем там у этих ребят дело закончилось. Скорее всего, взбунтовавшихся оикия все-таки перерезали. Но так или иначе, а наша эпопея на этом закончилась, преследователи от нас отстали, и мы, наконец, смогли вздохнуть с облегчением, пожрать горяченького и отоспаться на твердой земле. Но даже я до сих пор вспоминаю эти дни отчаянной гонки наперегонки со смертью и верблюдами с содроганием. А чего уж говорить о большинстве наших ребят, уже побывавших жертвами верблюжатников и с ужасом думающих о возможности повторения прежнего сценария.

Так что узнать, что там ожидает нас впереди, было бы совсем нелишним. Вот только Кор’тек прав. Увидев, что мы плывем в их сторону, противники рванут от нас что есть мочи или полезут в «последний бой». И кто-кого догонит — это еще бабушка надвое сказала, а потерять несколько лодок в отчаянной, но абсолютно никому не нужной борьбе, лично мне тоже на фиг не надо.

А что же делать? Выслать парламентера? У горских ребят подобный обычай вроде был. Они ведь присылают друг другу человека с предупреждением «иду на вы». А вот что насчет этого обычая у прибрежников?

Или, может, попробовать попроще — попытаться совместить доброе слово с револьвером?

— Кор’тек, — обратился я к нашему адмиралу, — а как скоро они окажутся здесь?

— Когда окажутся, тогда и окажутся. Наверное, скоро, — ответил он мне, посмотрев с изрядным недоумением. Ничего удивительного, ведь время тут делится на до полудня, после полудня и ночь. А расстояния — дневным переходом. А соответственно скорость — это дневной переход, умноженный на день пути, — когда дойдешь, тогда и дойдешь, если вообще дойдешь. И как, спрашивается, в подобных условиях планировать военные операции?

Потому пришлось, не корча из себя умника, тупо изложить всем свою идею. Тоже, правда, не слишком гениальную. Но как я понял, тут она проканала за новое слово в стратегии морской войны, потому что обычно так не делали.