Читаем Свинья или гусь полностью

Эрмите вручил Лу ключ от каморки, а сам вернулся в номер Греньи, чтобы в одиночестве собраться с мыслями. Симпатии к трактирщику доктор не испытывал, но разум отказывался поверить в его виновность. Андре был искренне рад, что дело завершилось и подозрения не пали на него. И тем не менее…

В любом случае ему еще нужно было найти долговую расписку шевалье. А убирал ли ее старик куда-нибудь? Ведь после завтрака он спал, а затем не покидал зала до самой смерти…

Андре запер дверь, спустился по лестнице и вошел в кухню. Заплаканная Элен сидела у очага. Увидев Эрмите, она вскочила и вытерла глаза.

– Я могу чем-нибудь помочь, доктор?

– Проводите меня в подвал. Нужно еще раз осмотреть тело.

Элен вышла на середину кухни, откинула половик и подняла крышку погреба. – Простите, я не спущусь с вами, доктор: страшно до жути. К тому же там очень тесно. Возьмите лампу со стола.

– Благодарю.

Доктор зажег лампу и осторожно спустился по шаткой лесенке. Подвал и вправду оказался тесным. Почти все пространство заполняли винные бочки, подвешенные к потолку свиные окорока и корзины с овощами. На полу лежало завернутое в простыню тело Греньи. Эрмите поставил светильник на бочку и развернул саван.

С утра старик мало изменился. Разве что кожа еще сильнее обтянула кости черепа. В подвале было холодно и тело совсем застыло. Андре передвинул лампу ближе и принялся внимательно осматривать накидку. Поиск не дал результатов.

Он заглянул во внутренние карманы сюртука, даже снял с покойника сапоги, проверяя, нет ли чего внутри. Расписка как в воду канула. Доктор передохнул минуту и начал приводить одежду мертвеца в порядок. Надевая на него сапоги, он заметил на подошвах остатки грязи.

Андре взял лампу и поднялся по лестнице. Он продрог. Элен стояла на прежнем месте возле очага, кутаясь в шаль. Доктор подошел и протянул руки к пламени. Трактирщица заметила:

– Достает же вам смелости, мсье. Я при виде мертвяков просто голову теряю.

– Обычно в моих пациентах больше жизни, – согласился Эрмите, – а вам, должно быть, потребовалось немало решимости, чтобы при такой пугливости податься в маркитантки.

Элен улыбнулась:

– На войне как на войне, мсье. Я сирота, зарабатывать на жизнь было нужно. А для девушки выбор невелик.

– Было тяжело?

– Бывало… Но судьба меня берегла: за пять лет в армии никто пальцем не тронул.

– Действительно, везение. Красота для женщины часто становится обузой, – Андре смотрел на огонь, – Как-то я работал в одной семье в Болонье… Лечил молодую супругу хозяина от неизвестной хвори. Бедняжка была редкой красавицей и чахла день ото дня. А ее муж – препротивный старикашка, но богатый как сам король. Родители выдали девушку замуж чуть ли не силой. Она покорилась, но…

– Какая жалость! Вы помогли ей?

– Нет. Я лечил ее три месяца, потом был вынужден уехать. Пару лет спустя снова оказался в городе и при случае поинтересовался судьбой бывшей пациентки. Вы не поверите, что я узнал!

– Надеюсь, она сбежала с молодым любовником мсье? – поинтересовалась Элен.

– Если бы… Она овдовела через месяц после моего отъезда. И здоровье тут же наладилось. Женщина просто расцвела, избавившись от старых пут. К ней сватались лучшие кавалеры. В тот день она снова выходила замуж – на сей раз по любви. По этому поводу гулял весь город, даже мне достался кусочек свадебного пирога.

– Удивительно! – трактирщица смотрела на него как завороженная.

– Самое забавное, что ее муж умер во сне. Видите ли, – пояснил доктор, – моя пациентка страдала от жестокой бессонницы: пришлось давать ей самые сильные капли… Оставил целый пузырек перед отъездом. Думаю, ей хватило лекарства до того, как все проблемы решились сами собой.

– Неужели вы считаете…

– Я знаю, что несчастная женщина способна на все. А уж если появляется шанс избавиться от такой обузы… – Андре встал, пристально глядя на Элен. Она отвернулась и села за стол, кутаясь в шаль.

– Всякое случается… Я не слишком была счастлива с Пьером, но никогда не помышляла травить его.

– Не сомневаюсь, – доктор развернул свой стул и уселся напротив трактирщицы, – у вас горячая кровь. Вы бы скорее зарезали мужа во время ссоры, чем стали сыпать яд ему в суп.

– Пожалуй, – она попыталась рассмеяться, но вышло плохо, – однако Пьер цел.

– Пока цел, – согласился доктор, – но это ненадолго.

Он решил вернуться в номер и обдумать все хорошенько. В коридоре Андре задержался и заговорил с Лу:

– Вы ведь чистили сапоги хозяина вчера днем?

– А то! Добрых два часа драил. Все лучше, чем маяться, покуда он дрыхнет.

– Сменной обуви у него не было.

– Не. Вы ж видали, даже в сундуке ни черта – одни бумажки.

– А на двор он перед ужином точно не ходил?

– Точно. Проснулся – и сразу вниз.

– А вы вообще… хорошо чистите сапоги? Может, грязь на подошвах осталась?

– Вот еще! – обиделся Лу, – Я свой хлеб всегда отрабатываю… Да и попробуй ему грязь оставить – враз по шапке получишь.