Отто помог быстро найти подходящее помещение для фотоателье. Поначалу дело шло ни шатко ни валко. Однако вскоре Аарон получил признание у высших слоев общества в Росарио. Даже здесь, на краю света, в каждой семье были так называемые «семейные» альбомы. Еще одной причиной удивительного успеха ателье Церты стала Ольга Мак-Кензи, точнее, фотографии прекрасной сеньоры, которые Аарон поместил в витрину. Жители города любовались его работами. Это способствовало процветанию бизнеса.

Во время первой встречи Аарон и Ольга больше разговаривали, чем занимались фотографией. Сначала это были беседы ни о чем, обмен впечатлениями о жизни в Новом Свете. Потом Аарон узнал, что Ольга перебралась в Аргентину из России. Аарон говорил по-русски не так бегло, как по-польски, но и этого хватило, чтобы порадовать Ольгу. Как она сама сюда попала, Ольга так толком и не рассказала, но внимательно выслушала историю фотографа. Аарон сам удивился, как много рассказал ей. Она узнала о смерти его отца, о жизни с дядей в Лондоне, о путешествии в Аргентину. О судьбе матери Аарону было говорить тяжело. Кто сможет понять, на что тогда решилась Руфь Черновицкая? Ольга, к счастью, не настаивала и удовлетворилась его туманными отговорками.

Аарон тоже не расспрашивал ее, не уточнял, соответствуют ли действительности слухи о том, что Ольга Мак-Кензи была когда-то куртизанкой. Для Аарона она была сеньорой Мак-Кензи, очень порядочной клиенткой. Более того, она стала ему хорошим другом.

За состоятельного Эухенио Мак-Кензи Ольга вышла замуж поздно. Брак оказался бездетным, но пара жила счастливо. Муж и жена были довольны друг другом. Никто не слышал, чтобы в доме Мак-Кензи происходили какие-либо ссоры. После свадьбы Ольга стала вхожа в высшее общество города Росарио. Ее часто и охотно приглашали на светские мероприятия, что также способствовало привлечению клиентов Аарона.

Несмотря на то что Аарон, будучи успешным фотографом, был постоянно занят, он любил посидеть и поболтать с Ольгой. Она всегда пребывала в хорошем настроении, поэтому беседа шла легко и непринужденно. Лишь изредка, на какой-то миг в ее облике появлялось нечто печальное, отчего Аарон понимал, что далеко не все о ней знает, что у Ольги на душе тоже есть тяжкий камень.

Голос Ольги вновь отвлек Церту от мыслей.

– Она красивая молодая женщина, – неожиданно произнесла Мак-Кензи, – но всегда очень грустная.

Аарон кивнул. Да, ему это тоже бросилось в глаза, но он не знал, что сказать на это.

Он попросил Ольгу Мак-Кензи еще раз поправить юбки. Она выполнила просьбу. Когда он встал за камеру и улыбнулся ей, женщина улыбнулась в ответ. А потом Ольга так тяжело вздохнула, что у Аарона сложилось впечатление, что она так же печальна, как и Кларисса Крамер.

Глава третья

Через два месяца сеньорита Крамер была приглашена в дом Мак-Кензи на прием. Это приглащение на первое для нее светское мероприятие в Росарио было для Клариссы неожиданным. И вот теперь она стояла посреди шумного праздника и напрасно пыталась сориентироваться, словно никогда не бывала на таких приемах. Конечно, сначала она наотрез отказывалась сопровождать Роберта, но потом сообразила, что отказом только привлечет к себе ненужное внимание. Была еще одна причина принять это приглашение: с того дня как она сбежала из ателье Церты, Кларисса очень тяжело переживала часы одиночества. Такое время наступало, когда Роберт отправлялся с визитами к больным. Любой шум, стук повергали ее в ужас.

– А что скажут люди? – такой вопрос мучил ее сегодня перед отъездом к Мак-Кензи.

– Пусть люди думают и говорят, что хотят, – сказал ей Роберт, поправляя бабочку перед зеркалом. – Мы же не можем ничего с этим поделать. Твое появление станет темой для разговоров, пока не появится что-то новое и неожиданное.

При этих словах Кларисса лишь потупила глаза. Роберт был прав, но его увещевания не успокоили ее. Он даже купил ей новое платье для этого праздника и просто не принимал нерешительных отговорок Клариссы.

– Мы идем на прием, Кларисса. Я не собираюсь держать тебя взаперти на кухне.

Когда Кларисса надела платье в первый раз, то некоторое время не могла отвести от себя глаз. Серебристо-голубой оттенок материала прекрасно гармонировал с тоном ее кожи и подчеркивал цвет волос. Лицо сделалось яснее, глаза заблестели. В зеркале в ателье Кларисса увидела женщину, которую когда-то знала, но думала, что потеряла ее навсегда. На какой-то миг девушку охватило чувство радости и предвкушения праздника.

«Раньше я с удовольствием посещала такие мероприятия, – вспомнила она. – Вместе с Ксавьером… Я любила пройтись вместе с ним по залу. Любила, когда все гости смотрели на нас, когда мы танцевали. Мы были самой красивой парой на каждом празднике… Потому что мы любили друг друга. Я думала, мы всё вместе сможем пережить. Как же я ошибалась!»

От мысли о любимом муже Кларисса разрыдалась прямо в ателье. Роберт испуганно смотрел на нее. Она пыталась подавить всхлипывания и успокоить Роберта.

– Все… Все хорошо, – запинаясь, говорила девушка. – Платье… оно просто такое красивое.