После завтрака Эстелла взялась управлять хозяйством, но старалась не волноваться. Ближе к полудню доставили письмо от ее матери, она тоже уговаривала Эстеллу поберечься. С начала года Марко и Эстелла приняли в полное управление эстансию Лос-Аборерос, на которой Марко с сестрой Виолеттой провели часть детства. Эстелла вначале опасалась, что им не понравится в том месте, с которым у них было связано столько неприятных воспоминаний.

«Ах, мама», – думала Эстелла, растроганно читая письмо.

За обедом она поела совсем чуть-чуть. В первые месяцы беременности она очень страдала от тошноты, но, слава богу, все прошло. Теперь ее живот все больше округлялся. Эстелла уже давно ощущала слабые толчки ребенка.

После еды женщина легла, а вечером велела накрыть в саду стол для Виолетты. Были кофе, какао, чай, сладкая и соленая выпечка и, конечно, дульче-де-лечче – молочный крем, который обе так любили.

Когда пришла золовка, Эстелла сердечно ее обняла и поцеловала в обе щеки. С возрастом Виолетта становилась все больше похожа на Марко. Раньше это не так бросалось в глаза, но сейчас невозможно было ошибиться. У нее были темные волосы и сияющие зеленые глаза, может, правда, не такие яркие, как у старшего брата.

– Как хорошо, что ты здесь, – произнесла Эстелла и еще раз обняла девушку. – Пойдем в сад.

Глава одиннадцатая

Кларисса не признавалась Метцлерам, что все вспомнила, хотя это было нелегко. Сомнений у нее не осталось: они оказались милыми и обходительными людьми. Уже никто не настаивал на том, чтобы она отправлялась в путь, на юг, как вначале говорил Роберт. Сейчас он отговаривался тем, что девушке нужно оправиться от гриппа, а это займет несколько дней.

И все же Кларисса никому не могла доверять. Мужа убили у нее на глазах. Тесть пытался лишить ее жизни. Если нельзя доверять членам собственной семьи, то кому же тогда можно? Чужим людям нельзя довериться и подавно, какими бы дружелюбными они ни казались.

Судя по всему, ей пока нужно скрываться. Девушка не могла отправиться к родителям, хотя тосковала по ним с каждым днем все сильнее. Однако она вынуждена была таиться. Если дон Хорхе узнает, что она жива, то… Но возможно ли вообще такое? Как он сможет узнать, выжила она или нет? Кларисса была уверена, что двое наемных убийц не отважатся соврать дону Хорхе.

Но была у нее еще одна мысль. И чем дольше Кларисса размышляла, тем печальнее становилась: возможно, вина в смерти мужа лежала и на ней, вероятно, ее руки тоже в крови… Ведь она вышла за Ксавьера вопреки всем препонам – из-за этого он погиб. Как же ей теперь доживать остаток жизни с мыслью об этом?

Кларисса едва сдерживала слезы и думала: «Ксавьер был бы жив, если бы не влюбился в меня. Возможно, он сейчас был бы где-нибудь в Санта-Ане с одной из тех красивых девушек. Дон Хорхе никогда бы не подослал убийц, если бы сын женился на подходящей партии».

Кларисса в отчаянии до боли укусила сжатый кулак, чтобы подавить душевные страдания и не закричать. Но и это еще было не все, в чем себя упрекала девушка. Своим эгоистичным поведением она подвергла опасности и родителей. Дон Хорхе наверняка накажет их, чтобы отомстить за смерть сына. Может, их уже и в живых-то нет? Когда Кларисса закрыла глаза, то увидела перед собой родительское ранчо, словно сейчас там находилась: его опустошили и разрушили палачи дона Хорхе, втоптали в грязь трупы ее родителей.

«Ты сама знаешь, на что он способен», – твердил ей внутренний голос, и перед глазами всплывала та страшная картина. Случилось это на самом деле или всего лишь мираж, вызванный всеобъемлющим страхом? Кларисса и сама не понимала.

– Может быть, Кларисса из тех бразильских немцев, которые в начале девяностых перебрались в провинцию Мисьонес? – неожиданно предположила Эльсбета и сказала сыну: – Ты ведь упоминал, что девушка говорит на португальском тоже.

– Да, немного, – пожал Роберт плечами.

Когда пошла вторая неделя с тех пор, как они прибыли на родительское ранчо, сын не выдержал и открылся матери.

– Но это не проясняет того, что с ней случилось. Предполагаю, что на нее напали. У нее на блузке была кровь, к тому же чужая. Я осмотрел ее, но никаких ран не обнаружил. Девушка была невредима. Откуда, спрашивается, кровь?

А про себя Роберт подумал: «Не верю, что она кого-нибудь могла убить. Но откуда мне знать? Красота еще никого не удерживала от злодеяний. Может, она преступница и сейчас, улучив момент, скрывается в моей семье, а я просто влюбленный кретин…»

От прикосновения матери он вздрогнул.

– Она наверняка ни в чем не виновата, – произнесла Эльсбета, словно прочитав мысли сына. – Интересно, есть ли у нее родственники? Люди, которые ее ищут. Что с ее родителями? Должна же быть у нее семья! Ты вообще спрашивал ее, как с ними можно связаться? Ни один человек не возникает из ниоткуда, особенно такие девушки, как Кларисса. Ты же видишь, что одета она не как пастушка.

Роберт отрицательно покачал головой:

– Об этом я толком с ней так и не поговорил. Она тут же закрывается и умолкает, твердя, что ничего не помнит.